Н 3
Шрифт:
Рядом засуетилась женщина, нажала на красную кнопку сообщения с водителем и прокричала:
— Але! Да? Слышно меня? Тут это… неправильно станции объявляют! Люди нервничают.
Да уж, нервничают. На часах было без двадцати шесть. Твою налево! Но ничего, успеваю. Выскочив на очередной «Пушкинской», я глянул на схеме, где нахожусь: «Пролетарская». Фух, недалеко. Пять минут, и на месте. Развернувшись, я принялся ждать электричку в обратную сторону.
Ближайшая была так забита, что никак не втиснуться. Скрипя зубами, я дождался
Вышел я на «Площади Ногина», как и планировал. Перекинул сумку через плечо и рванул к выходу, расталкивая пассажиров метро и извиняясь направо и налево.
Путь к эскалатору мне преградили два милиционера — один лет тридцати, с густыми рыжими усами, второй — лет двадцати на вид, маленький и широкоплечий.
— Дежурный сержант Михалев, — представился молодой. — Пройдемте с нами.
— Причина задержания, сержант? — поинтересовался я.
Звягинцев внутри понимал, что все нормально, обычная проверка, видимо сразу увидели во мне приезжего, а вот юный Нерушимый, опаздывающий на свидание, чуть не зарычал от ярости.
— Вот ты нам и расскажешь, от кого убегал… гражданин, — ответил Михалев.
— Проверка документов, — ответил товарищ постарше, усатый. Он продемонстрировал мне корочку — Капустин Е. В., старший лейтенант. — Не волнуйтесь, гражданин, проверим и отпустим. Побежите дальше по вашим, не сомневаюсь, очень важным делам.
Сержант Михалев гоготнул, и, перебирая ногами, как конь на привязи, добавил:
— Деловой, да? Вот и посмотрим, что ты за деловой.
Я присмотрелся к нему… Так, понятно. Очень хочет отличиться и очень надеется, что я в розыске. Что ж, придется его разочаровать.
Глава 3. А зачем нам кузнец?
Московские менты — это особый вид милиционеров в моем мире. Так сказать, привилегированный класс. Слышал, много среди столичных ментов приезжих, но эти двое, в этой Москве, таковыми не выглядели. Вряд ли они претендуют на взятку, скорее просто формальность — показался подозрительным резкий молодой человек, вот и решили проверить. Правда, очень не вовремя. Меня, наверное, Лиза уже ждет.
Рассчитывая на человечность стражей правопорядка, я потянулся в нагрудный карман за паспортом, достал его и протараторил:
— Систему оповещения метро заело, она стала неправильно объявлять станции, и я проехал свою. А дело у меня и правда очень важное — я к девушке опаздываю.
— Молодой человек, пройдемте, это недолго, — повторил Капустин, старший милиционер.
— Топай. — Сержант пихнул меня в плечо, качнув головой на будку.
— Ну пойдемте, раз так, — кивнул я.
И пошел в их сопровождении в пункт наблюдения, похожий на цветочный ларек в подземном переходе.
— Что в сумке? — не унимался молодой Михалев.
—
Форму эту мне выдали еще в Лиловске, от тамошнего «Динамо», а здесь она, разумеется, не пригодилась — клуб серьезный, все выдают новое даже дублерам.
— Ну-ну? — хмыкнул сержант. — Еще скажи — военная.
— Да нет, спортивная.
Я зашел в пункт наблюдения, где еще двое милиционеров глядели в многочисленные экраны, искали нарушителей среди пассажиров. Так-так… Похоже, в метро я вел себя нервно, толкался, бегал и привлек внимание еще в вагоне.
Пока старший пробивал меня по базе, Михалев распорядился:
— Показывай форму. Посмотрим, что еще за форма.
Я покосился на часы на стене, было без семи минут шесть вечера. Скрипнул зубами. Некрасиво, ой, как некрасиво опаздывать на первое свидание! После такого мне весь вечер придется вину заглаживать.
— Виснет система, — обернувшись, пожаловался наблюдатель справа.
Да, блин, именно что виснет! Давайте уже быстрее.
Постовой с усами сказал, щелкая кнопками своего компа и морщась:
— И правда ведь виснет, зар-раза!
Я сел на корточки, расстегнул сумку, надеясь, что, увидев динамовскую форму, менты станут добрее.
— Смотрите, обычная такая футбольная форма. Сегодня только выдали.
— Опаньки! — азартно воскликнул Михалев. — А это что?
Искренне изумившись его реакции, я заглянул в свою сумку. Помимо формы, там валялся пакетик с какой-то сушеной травой! Сердце заколотилось. Откуда? Кто? Неужели эти менты? Но как успели и когда? И почему именно я? Или это кто-то из недругов в раздевалке подкинул? Кадрами замелькало мое вероятное будущее: наручники — СИЗО — суд — поезд куда-то на север — камера — лесоповал — туберкулез…
Отпихнув меня, Михалев азартно закричал:
— Товарищ старший лейтенант! Наркотики!
Усатый напрягся, расслабленность как рукой сняло. Я непонимающе захлопал ресницами, переводя взгляд с одного лица на другое. Рьяный Михалев хотел поскорее меня закрыть и получить премию, что обезвредил опасного преступника.
— Еще скажи, что это не твое. — Михалев указал на пакет с травой.
Горло будто сжала чья-то рука, стало трудно дышать. Вот и все, Саня, приплыли. Но откуда там трава, кто подбросил? Пока сознание оцепенело, Капустин, который просто хотел выяснить, что в пакете, потянулся к нему, говоря:
— Да кто ж в таких пакетах запрещенную-то траву возит! Тут же целое состояние. Дилеры по маленьким кулькам расфасовывают, да по коробкам спичечным. Хотя…
Он раскрыл клеенчатый пакетик, понюхал содержимое, шевеля усами. На его лице появилось недоумение. Все остальные милиционеры отвлеклись от камер и с интересом уставились на нас, замерли в предвкушении. Страж порядка сунул в пакет палец и попробовал траву, замер, приялушиваясь к ощущениям. Я тоже замер, и сердце мое замерло, и ретивый боец пообещал быть паинькой.