Н 4
Шрифт:
Ночами же шептали соблазненные деньгами и подарками фаворитки, обращая внимание своих кавалеров, что если не купят они, то купит старый соперник и враг, изрядно усиливаясь во вред ее любимому и обожаемому кумиру.
Огромная масса усилий и вложений – все ради того, чтобы потом, в день аукционных торгов, сказать:
– Где все?
Голос был тих и спокоен, не отражая той ярости и обескураженности, что царила внутри князя Черниговского.
Стоит отметить, что аукционный зал при этом был достаточно неплохо наполнен людьми, курсирующими от своих мест возле аукционного подиума к столикам
Но князь Черниговский отлично знал, какой процент из присутствующих составляют зависимые от него аристократы, призванные повышать ставки в чужих торгах и вовремя выкупать те объекты, за которые не давали настоящей цены. На браслетах подставных лиц были десятки миллиардов условных единиц – но ни одна из них не подкреплялась настоящими деньгами и золотом, так необходимыми клану.
Более того, князь знал, сколько денег на депозитах суммарно разместили все приглашенные. Воистину астрономическая сумма. Владельцы львиной доли которой просто не пришли. Зарезервировали деньги – методично и пунктуально. С профессионализмом и похвальной деловой хваткой забрали себе все копии материалов по продаваемым лотам, провели предварительные переговоры с директорами. Некоторые даже откомандировали на интересующие предприятия аудиторов – и князь Черниговский, скрипя зубами, дозволил им пройти по заводам с обзорной экскурсией. Столько суеты и усилий, чтобы просто не прийти в последний момент.
Их нет – а значит все не потраченные суммы этим же вечером вернутся из резерва обратно хозяевам, а браслеты со всеми их единицами можно будет выкинуть.
– Время еще есть. – Флегматично отметил порученец, завороженно глядя на вход в зал. – Основные лоты идут после обеда.
Будто сейчас там появится кто-то от Панкратовых или Юсуповых, Галицких или Долгоруких, Шуйских или Шуваловых. Или кто-то еще из десятка фамилий, так или иначе связанных с этими великими князьями.
– Почему их нет? – Повторил князь. – Ты звонил им? Они опаздывают?
– Контактные лица не берут телефон. Я звонил в приемную, там не знают. Сами их сиятельства в отъезде.
Черниговский чуть повел плечом, стряхивая неприятное ощущение, прицепившееся к позвоночнику. Беда всегда привлекает к себе охочих до легкой наживы – и князь был готов к тому, что с многим придется расстаться не за полную стоимость. Однако сейчас дыхнуло холодом, как от внимательных взглядов хищников, приглядывающихся к захромавшему бизону.
Ерунда. Он еще крепко стоит на ногах.
– Сколько денег мы сможем получить?
Он уже знал, что недостаточно. Но было важно знать, насколько.
– Если торги пройдут по запланированному сценарию, половину, – осторожно вымолвил порученец.
И это «если» обесценивало любую оценку. Не более трети от необходимых клану двухсот сорока миллиардов, отдать которые нужно не позднее вторника.
Скверные мысли развеяли подошедшие гости – из числа тщеславных, но бедноватых, которым следовало уделить толику внимания и улыбок уголками губ. Князь не особо помнил фамилии и имена – их подсказал наушник в ухе,
Совсем не те гости, которых он ждал. И тем не менее, может – те действительно явятся позже?
Господин и слуга продолжили находится в зале, приветствуя гостей, ведя разговоры по одиночке в кругу равных себе, курсируя к парам и аплодируя по завершению очередного аукционного раунда, приветствуя новых владельцев клановой собственности. Но непременно сходились в одну точку каждые двадцать минут, чтобы вместе посмотреть на двери и обменяться отсутствием новых сведений. Напряжение – невысказанное, не отраженное на лице, в манерах, улыбках и дежурных комплиментах – тем не менее росло от часа к часу, накапливаясь к моменту подхода к самым крупным лотам.
– Перенести аукцион? – Предложил порученец, аплодируя вместе с князем неизвестной ему группе молодых людей в красных бабочках, за неплохую сумму выкупивших все молокоперерабатывающие предприятия на территории княжества.
Даже настроение поднялось – не настоящая цена уплачена, но сумма выходила круглая. Пусть даже покупатели не из аристократов, а из числа тех самых, кто купил себе приглашение – однако у них есть золото, и это главное.
– Ты выяснил, нам дадут кредит? – Поджав губы, произнес Черниговский, не став объяснять о бессмысленности переноса.
Уже во вторник будет слишком поздно, а полагаться, что крайне ответственные и хваткие представители великих князей просто разом заблудились и потерялись в Москве, но завтра обязательно будут – несусветная чушь.
Назначать же второй день торгов слишком ненадежно. Ему были необходимы эти деньги, срочно, наличными и любой ценой.
– Дадут. – Ответил порученец.
Но в голосе его не было ни малейшего энтузиазма – как, впрочем, у каждого, кто хотя бы пытался читать условия кредитных договоров мелким шрифтом, а не расписывался не глядя.
Для коммерческих кредитов текст был еще мельче, а страниц – больше. Для кредитов на такие суммы объем договора мог доходить до сотни страниц.
– Условия?
– Два источника. Объединенный банк Европы хочет двенадцать процентов годовых, трехкратный объем обеспечения…
– Чтобы не дать нам платить и забрать в три раза больше? – поджал губы князь, прекрасно зная эту практику.
– Кроме того, они требуют повышения коммунальных тарифов и пенсионного возраста. Якобы, для финансового оздоровления. – Безо всякого удовольствия продолжил личный слуга.
Настроение Черниговского упало на еще одно деление вниз. Сумасшедшие проценты, явно криминальные условия залога, а теперь и стандартное требование, методично продвигаемое всем владетельным заемщикам страны-победительницы последней большой войны. Там – проиграли, но за полвека оправились и встали на ноги достаточно, чтобы вспомнить о мести. А разве может быть приятнее для влиятельных стариков, чем знать, что дети его старого врага встретят старость нищими и безработными.
Но выбирая между стариками и собой, князь не сомневался, равно как и все остальные.