Н 4
Шрифт:
Потому что если промолчать – он просто встанет и уйдет.
– У меня в жизни все было распланировано так, что меня даже убить невозможно следующие семь лет. Чтобы убить, – проигнорировал я жест и желание вставить слово, – врагу нужно готовиться сейчас, и на восьмой год может что-то и получится. Может, выйдут сроки договоренностей о защите и взаимных интересах, а я не смогу их продлить. Но появилась Ника, и я умирал на седьмой день после этого.
– Случайности случаются.
– Это не случайность, – покачал я головой. – Это талант разрушения
– Стандартная особенность любой девушки, – недоуменно пожал Артем плечом. – Вон, вчера Вера мою парадную рубашку постирала, а я уже ее цвет успел передать связному лицу в Москве.
А то бы он Артема, с его габаритами, иначе не узнал…
– Другое. – Отрицательно повел я подбородком. – Мы не смогли просто дойти до главного корпуса и сдать документы. Ты не смог снять квартиру. Я не мог нормально сдавать экзамены, и даже меры, которые против этого предпринимались – и тем словно ломало хребет. Это врожденный талант Силы.
– Такого не бывает.
– Не бывает медведя в сокровищнице князя Туровского.
– Не бывает, – закаменело его лицо. – И быть никогда не могло.
– Разумеется, – примирительно повел я ладонью. – Не умеют медведи проходить сквозь стены… Я думаю, врожденного таланта «Разрушителя планов», что передается по женской линии раз в шесть поколений, тоже не бывает. Сойдемся на этом и забудем.
– Договорились, – нахмурился Артем, но все-таки не выдержал. – Это что же, «Антипророк»?
– Это хуже, – задумчиво протянул я, посмотрев в темноту улицы за окном. – И это стоит любых денег. Представляешь – когда ничего не получается, хоть плачь, хоть смейся…
И отдать такое кому-то еще – никогда.
– Думаешь, сможешь поставить талант себе на службу?
– Я даже не знаю, можно ли его вообще контролировать. – Перевел я вновь взгляд на Артема. – Там, где я прочитал, про это ничего нет. Может, это пассивная способность. Может, ее придется обуздать и развивать.
И никогда бы не узнал об этом, если бы не увидел Силу Крови Ники вживую. Слабому и молодому роду Еремеевых такое даже близко не полагалось! А вот кое-кому, кто некогда проживал гораздо южнее и был с гарантией признан мертвым, отчего все его секреты стали просто занятным архивным фактом…
Во всяком случае, если мои планы – десяток раз перепроверенные и продублированные – перестанут разламываться и трещать по швам, это уже будет бесценно.
– Нике все это может не понравиться. – Скептически покачал головой Шуйский.
– Попрошу по-родственному, – вздохнул я.
– Ты ей не отец. Пошлет подальше.
– О-о, скоро у меня будет власть, которая и не снилась ее отцу. И ты мне в этом поможешь. Пожалуйста.
– Максим, ты ее хоть любишь? – Замялся Артем.
– Сам как думаешь? – Смотрел я на него со спокойной усталостью.
– Понятно, – неловко поднялся друг из-за стола, скрывая взгляд. – Вот, пока не забыл – перстни твои из дома закажи. Семейные, родовые, охранные – которые с гербами. Пусть видят, что не абы кому дочку отдают, а уважаемому человеку,
– Что не так с моим стилем? – Нахмурился я. – Между прочим, последняя коллекция, – покосился я на сорочку.
– Угу. Практичная и ноская, хоть сейчас контракт подписывай.
– Так это ведь хорошо?
– Контракты должны подписывать твои подчиненные! – Наставительно покачал Артем пальцем.
– Это тебе Вера сказала. – Четко определил я.
– Ну, да. – Замялся он. – В общем, со стилем тоже надо что-то делать.
С чем и юркнул за входную дверь.
«Две недели тут, и уже все лучше меня знает», – проворчал я про себя.
Поднялся вслед за ним, вышел в прихожую. Подумав, свернул к балконной двери и, облокотившись на перила, посмотрел в темноту улицы, подсвеченную желтым светом фонарей.
Внизу неспешно прошагал за угол соседнего дома Артем, и там почти сразу заработали три басовитых мотора. Мгновение – и кавалькада белого кортежа мелькнула в видимом уголке соседнего двора.
Памятуя о повестке дня, все же дозвонился до грузовой компании, сообщив правду про оставленные фотографии. Те обескуражили ответом – мебель они выгружали на каком-то пустыре, после чего перегрузили на другие газели без номеров, и куда те уехали – они без понятия. Учится, однако…
Люблю ли я такую девушку? Какая глупость – искать ответ, после которого станешь завидовать.
В этом весь Артем – задавать вопросы, после которых ему становится грустно. То «насколько умен твой кот», «насколько сильна твоя собака» и «весело ли жить в большой семье». То вот это.
Но верхний этаж моей высотки, конечно, надо все равно переделать в темницу. Хватит Нике шастать по съемных квартирам.
Глава 4
Снилось темное и тревожное – бесконечные переходы технических этажей, нитки кабелей на бетонном потолке и паутины проводов по углам, в тени которых, казалось, пряталось что-то хищное и разумное. Редкие участки рассветного неба над головой – блеклого и почти бесцветного, которые тут же скрывались за очередным участком темноты. В этом сне были ощущения падений и подъемов, и отчего-то – холода и жара.
Опытный астролог наверняка растолковал бы эту напасть, а если собрать их несколько, то через некоторое время они врали бы хором что-то одно: про забытое прошлое, тревожное настоящее и будущее, которое точно станет счастливым, если заплатить.
Но каждому сну суждено завершиться. На этот раз: под звуки проснувшегося города, шум автомашин и лай собаки где-то вдали. Наверное, не закрыл окно. В пользу этого говорил и холод, сквозняками касающийся лица, и плотно подвернутое под тело одеяло, особенно тщательно обнимающее ноги. Подушка, правда, куда-то подевалась за ночь, да и постель чувствовалась откровенно жестковатой и давящей на затылок и плечи.