Н 4
Шрифт:
– А вот кстати, ваши горы возникли первыми на земле? – Постарался я уклониться от очередной перепалки.
– Разумеется, – пожала плечами Инка. – Созданы из Солнца.
– И вас поставил править сам создатель.
– Правитель вселенной Пачайячачик. – Уточнила она.
Ага, как и ожидалось.
– В общем, у вас и рода Го проблемы с копирайтом.
– Мы старше рода Го, – отмахнулась Инка, как от мелочи.
– Кто первый припишет большую цифру, тот и древнее, – охотно поддакнул я, развлекаясь в процессе вождения за чужой счет.
– У нас подтвержденные сведения! Радиоуглеродный анализ! Письменность и наскальные
– У китайцев тоже наука живет на грантах великих семей, – пожал я плечами, наконец-то выруливая на Нежинскую.
Дорога в четыре полосы подпиралась высоким забором с правой стороны и лесистой территорией природного заказника, уходящего в низину, по другую руку. С точки зрения визуальной красоты, осенний лес смотрелся невзрачно, неухоженно и откровенно заросшим – весь парковый комплекс с парадным входом находился по другую сторону массива. А вот с практической – достаточно было отойти на пару десятков метров вглубь, и с дороги уже было ничего не разглядеть. Разве что с верхних этажей «домов с видом на парк» – но и те были отставлены достаточно далеко от улицы, чтобы видеть что-то невооруженным взглядом.
Первую полосу дороги изредка расчерчивала разметка парковочных мест, на удивление – бесплатных, оттого почти повсеместно занятых.
Солнце не торопилось заходить за горизонт, но линия фонарей в один ряд вдоль нашего движения уже окрашивала путь теплым светом – и в этом свете не так и далеко после поворота виделась целая группа дорогих автомобилей, запаркованных до автобусного павильона на противоположной полосе – настолько именитых марок, что поток впереди слегка притормаживал, чтобы внимательнее разглядеть эту выставку роскоши, замедляя и наше движение. Еще дальше по улице просматривалась темная и низкая громада медицинского центра, шедшего по этой улице под вторым номером. Значит, мне сюда.
– …впрочем, тебе ли понимать, низкорожденному, – оказывается, завершала свою колкую и обличительную речь Инка, пока я с интересом оглядывал пространство вокруг.
А я и не расслышал все остальное. Иммунитет, что ли, вырабатывается?
– Вот и Артем, – отметил я княжича, на этот раз одетого в белую кофту и джинсы, расположившегося перед своим белым «Кадилак Эскалейдом», опершись на капот и сосредоченно уставившись в телефон, удерживаемый двумя руками и повернутый горизонтально.
В игрушку рубился, не иначе.
Что характерно, расположилась его машина и он сам так, чтобы занимать два парковочных места.
Чуть дальше, под навесом остановочного павильона, виделись те, кто вполне походил по описанию на оппонентов Шуйского – человек шесть молодых ребят: как на подбор подтянутых и спортивных, с волевыми подбородками и короткими прическами блондинистых волос, одетых столь же одинаково: серые и бежевые брюки, белые кроссовки и рубашки под жакетами и безрукавками. В общем, так и хотелось бросить им мячик – пускай себе играют.
Рядом с ними, но показательно поодаль, смотрели на них две дамы в вечерних платьях и неброских украшениях – и разговоры ребят, что всерьез обсуждали что-то, поглядывая в спину Артема, говорились наверняка из расчета на то, что прелестные дамы их услышат.
– Не дуэль, а великосветский салон, – неодобрительно покачал я головой.
Отдельно, столпами спокойствия и уверенности, между остановкой и машиной Артема расположились двое мужчин: и если одного из них, убеленного сединами и
Шуйского и Романовых, впрочем, Мстиславский не замирит и волю свою навязать не в состоянии. Представитель последних, как уже отмечалось, слишком молод и горяч, а вот первым Мстиславские ровня и те могут им только советовать.
Одним словом, представитель очень влиятельной и сильной семьи был привлечен судить рядовой спор. Тоже проявление уважения и статуса, между прочим – абы кого не позовут и доверять свои жизни не станут.
Кроме упомянутых, чуть в стороне разместился представитель города: этого я тоже впервые видел, но характерное равнодушное выражение лица и планшет в руках, а также готовность записать все убытки и стребовать за них – никак и ни с кем не перепутаешь.
– Что, прямо на улице? – С разочарованием протянула Инка.
– Есть официальные дуэльные полигоны. – Пожал я плечами. – Но там представитель императора и обязательное сообщение семьям конфликтующих сторон.
– Приятней умирать тут – в овраге, под поваленным деревом?
– Увы, некоторые очень хотят выглядеть взрослыми, потому что боятся, что им запретят родители.
Я коротко просигналил, обращая внимание увлекшегося Артема на себя.
Тот приветственно махнул рукой, и не отвлекаясь от игры, подвинул свою машину рукой, освобождая мне место под парковку. После чего вновь уселся на капот доигрывать.
– Это твой друг? – Подала голос Инка.
– Ну не футбольная же команда с болельщицами.
Инка коротко взглянула в их сторону. Там, кстати, как раз притормозил напротив юных аристократов один из последних вечерних автобусов, заметив потенциальных пассажиров на остановке. Наверное, юноши и девушки в этот момент впервые в своей жизни увидели его салон изнутри – и оттого притихли и разглядывали пространство через двери с повышенным интересом. Потерянное поколение – как они собрались жить дальше, не зная, какое место самое удобное, где зимой греет печка, и у какого кресла не сквозит от дверей? Сложно им будет, когда все отберут.
– Твой друг выглядит каким-то легкомысленным, – отметила Аймара, пока я выгадывал паузу во встречном потоке под маневр поворота.
– Ему просто все равно, – поправил я.
– На собственную жизнь?
– Мой друг с одинаковой легкостью прихлопнет и их, и даже тебя, – повернул я все-таки и притормозил перед свободным парковочным карманом.
– И тебя?
– И меня. – Признал я превосходство классического образования над импровизацией.
– Что, даже с твоими артефактами?