На двенадцатый день

Лейнстер Мюррей

медные и серебряные монеты, обручальное кольцо, футляр

из-под губной помады, спицы из корсета, шпильки для волос,

английская булавка, дешевая сверкающая брошь.

На полу валялись туфли солидного размера.

Из горла Стимса вырвалось хриплое проклятье. Тупо озираясь, он несколько раз судорожно глотнул воздух, потом включил скорость и дал газ, инстинктивно стремясь убраться с этого места. Не нужны ему были неприятности - особенно, если они имели отношение к Сьюзи. Однако нужны или не нужны, а они уже были налицо!

От

сегодняшних происшествий веяло какой-то жутью. Стимс снова остановился и обследовал машину с большой тщательностью. Оленья кожа, покрывавшая сиденье, выглядела довольно презентабельно. Кроме нее и вышеперечисленных предметов, в машине ничего не было - однако не было и какой-нибудь дыры или отверстия, сквозь которое могла бы провалиться мамаша Блепп. Выскакивать из машины на полном ходу ей не пришло бы в голову, не говоря уж о том, что никогда, ни при каких обстоятельствах, не бросила бы она совсем хороших туфель. По всем признакам в жизнь нашего таксиста вмешивались какие-то неведомые, необъяснимые силы.

Здесь было о чем подумать, и потому Стимс заехал в бар и выпил несколько кружек пива. Но поскольку он не был интеллектуалом по натуре, напряженная работа мысли всегда вызывала у него головную боль. Посоветоваться с кем-нибудь он тоже не мог, никто не поверил бы его рассказу.

– Я не виноват, - бормотал Стимс, глядя в пивную кружку, - не виноват, и точка. Да разве Сьюзи мне поверит? Придется считать, что ее матушку я сегодня не видел. Не видел, и дело с концом.

На мрачные раздумья ушло довольно много времени, и когда Стимс снова выехал на людную улицу, было около девяти часов вечера. В половине десятого он остановился перед красным светофором на Эверс-авеню. Кто-то без спроса открыл заднюю дверцу и влез в такси.

– Эй, какого черта? Я не беру пассажиров.

В ответ к его спине прикоснулось что-то холодное и твердое, и зловещий голос прошептал:

– Давай двигай, парень. Не вздумай визжать или оглядываться.

Красный свет сменился зеленым, и в тот же миг Стимс услышал крики "Ограбили! Держи их!" Ему приходилось выжимать скорость, потому что холодный металл не отрывался от спины, да и сам он не испытывал ни малейшего желания оказаться в гуще перестрелки. Наконец, покрыв приличное расстояние, он осмелился спросить:

– Куда везти-то?

Ответа не последовало. Замедлив ход, Стимс оглянулся. В машине никого не было. Открыв заднюю дверь, Стимс увидел на оленьей коже:

пистолет, серебряный соусник, семнадцать пар часов и

тридцать четыре золотых кольца. Напуганный еще более,

водитель снова сел за руль и поехал к дому. Оставив

машину во дворе, он едва добрался до двери своей квартиры.

Утром Стимса разбудил телефонный звонок. Сняв трубку, он услышал, как Сьюзи, всхлипывая, старается объяснить ему все сразу: мать не вернулась домой, и не позвонила, и на улице страшный дождь, и...

– Не видал я твоей старухи, -

раздраженно перебил Стимс.
– А ты, почему на свиданье не явилась?

Сьюзи рыдала. Она повторила все снова, потом сообщила, что Кассиди навел справки и выяснил, что среди несчастных случаев миссис Блепп не значится. Сьюзи просила Стимса узнать как-нибудь, что же случилось с матерью.

Однако Стимс был не такой дурак, чтобы ввязываться в это дело: при одной мысли о вчерашнем дне у него голова шла кругом.

– Слушай, Сьюзи, мне надо деньги зарабатывать на нашу свадьбу. Да и дождь льет как из ведра. Где я буду ее искать? Объявится твоя мамаша, никуда не денется. Просто загуляла.

Когда он вышел на улицу, дождь падал сплошной стеной; такая погода обычно приносила барыш, но сейчас Стимса ничто не радовало. Оглядев машину, он подумал, что, хотя вид у нее и потрепанный, никаких улик незаметно. Часы показывали десять утра.

Примерно к половине одиннадцатого не только спина, но и все тело у Стимса покрылось испариной - от страха. Один пассажир сменял другого, каждый называл адрес, спокойно сидел в такси и ехал. А потом - исчезал. В неизвестном направлении.
– По неизвестной причине.

В одиннадцать часов сквозь плотную завесу дождя он увидел постового Кассиди. Заметив знакомую машину, тот жестом приказал остановиться. Стимс показал на заднее сиденье - занято, мол, - и умчался, вздымая брызги фонтаном. Он ехал прямо домой момент был слишком неподходящим для того, чтобы сажать к себе полисмена! Оглядываясь по сторонам, Стимс перетащил в свою квартиру четыре чемодана, один портфель, три пары дамских туфель, букет красных роз, сырую курицу.

В ящик письменного стола он выгрузил из карманов не менее восьми пар часов, мужских и женских, четыре кольца, одиннадцать браслетов и десять разного рода заколок и булавок.

Как только он разложил добычу по местам, им овладела злость.

– Какого дьявола ко мне привязался Кассиди?
– закричал он, обращаясь к чемоданам.
– Думает, я загубил эту свиную тушу?

Кипя от негодования, Стимс все же поехал разыскивать полисмена. При виде блюстителя порядка, в сверкающем от дождя плаще, лицо Стимса перекосилось, но он заставил себя нажать на тормоза. Кассиди стал рассказывать, что Сьюзи очень расстроена, - может быть, водитель случайно видел вчера миссис Блепп?

– Я уже сказал ей, что не видел!
– рявкнул Стимс. Хотя старая калоша не упустит случая, чтобы на мне прокатиться. Да что я ее - съел?

Кассиди не ответил. Оно и понятно - ответить, собственно, было нечего.

Как должен был, скажите на милость, поступить наш водитель? Не мог же он совсем бросить свою работу: это вызвало бы подозрения и расспросы. Не мог он, с другой стороны, говорить всем подряд, что машина занята: это было бы еще более странно. Получалось, что Стимс стал жертвой каких-то диких, немыслимых обстоятельств.