Шрифт:
Издание осуществлено при содействии литературного агента Н.Я. Заблоцкиса
Оформление серии А. Старикова
Два сапога пара
Вот кто-кто, а эти двое – точно пара! Миша и Маша. Дружные, счастливые и, ко всему прочему, похожие друг на друга как две капли воды. Некоторые даже думали: «Брат с сестрой». А что? Оба невысокого роста, светловолосые. Не сказать чтобы особо симпатичные, зато обаяния каждому с лихвой отмерено. Оттого-то и врагов у них не было и завистников, одни
Надо сказать, что в начале девяностых подготовка к свадьбе больше напоминала заседания «Клуба веселых и находчивых», потому что в магазинах ничего не было. Водка – и та по талонам. Но Миша не унывал и Машу свою успокаивал: достанем, сошьем, договоримся. Так и получилось: на фоне всеобщего разора смотрелись молодожены достойно. Платье не платье, галстук не галстук, ни дать ни взять – церемония вручения «Оскара» в областном центре. Быстренько в загсе расписались – и в музей: уж очень Машенька хотела в красивых интерьерах сфотографироваться, чтобы на память, долгую-предолгую.
В том, что Миша-Маша проживут вместе до гробовой доски, не сомневался никто из присутствующих на свадьбе. Пожалуй, за исключением Мишиной бабушки, утыкавшей костюм жениха и платье невесты не одной дюжиной булавок. «Зачем так много?» – удивилась Машенька, но сопротивляться не стала: надо так надо. Через минуту она уже об этом не помнила, а через час веселилась вместе с гостями с таким усердием, что со стороны могло показаться – завтра война. Правда, вместо сообщения о начале всеобщей мобилизации утром молодоженов Рузовых разбудил стук в дверь гостиничного номера, изначально предназначенного для иностранных гостей города – уж больно хороший вид открывался из его окон.
– Кого это черт несет? – изумился спросонья Миша и, обвернувшись простыней, поплелся к двери, вместо того чтобы по-хозяйски крикнуть: «Войдите!»
– Не открывай, – попыталась остановить мужа Машенька, но было уже поздно: в номер шагнула девица двухметрового роста, раскрашенная под африканского попугая и завернутая в мелкую черную сетку.
– Эльза, – представилась она и продефилировала, виляя задом, к разобранной постели в стопроцентной уверенности, что клиент к приему готов и уже следует за ней, облизываясь.
– Что вам нужно? – пискнула испуганная Машенька, на фоне «ночной бабочки» больше напоминающая выпавшего из гнезда растрепанного воробышка.
– За группу придется доплатить, – не удивилась появлению третьего лица Эльза и села на кровать в ожидании положительного ответа.
– Вы, наверное, номером ошиблись, – наконец-то подал голос впавший в полуобморочное состояние Миша.
– Девятьсот шестой. – Чтобы свериться, Эльза достала из-под пятки сложенную в несколько раз бумажку.
– Этого не может быть! – не поверила Машенька и протянула руку, чтобы удостовериться.
– Может, – не согласилась с ней Эльза.
– Нет, не может, – строго произнесла Маша и внимательно изучила комбинацию из трех цифр: – Девятьсот восемь! – торжествующе выпалила она и вернула бумажку
По большому счету, последняя цифра все равно была больше похожа на цифру шесть, но теперь и самой Эльзе стало ясно, что пришла не по адресу.
– Молодожены? – безошибочно определила она и, развеселившись, послала присмиревшим новобрачным воздушный поцелуй на прощание.
– Спасибо, – поблагодарила в ответ оглоушенная визитом проститутки Машенька, и ровно через пару секунд до Рузовых донесся настойчивый стук в соседнюю дверь.
– Впустили, – прошептал жене Миша, а потом опомнился и с пафосом произнес: – Доброе утро, любимая.
– Доброе утро, любимый, – расплылась в улыбке та и похлопала ладонью рядом с собой: – Девушку заказывали?
– Заказывали! – включился в игру супруг и с удовольствием отдался порыву, мысленно представив перед собой Эльзу, поразившую его своим сетчатым одеянием и лакированной юбочкой, больше напоминавшей набедренную повязку.
Не отстала от мужа и Машенька. «Гетера!» – с восхищением подумала она о «ночной бабочке» и старательно зажмурилась: вместо нависшего над собой супруга со столь неромантичной внешностью ей вдруг захотелось увидеть кого-нибудь другого, высокого и обязательно брюнета.
В результате разыгравшееся воображение обоих заметно сократило время соития: супруги одномоментно вышли на финишную прямую и, не сговариваясь, одинаково выдохнули. Игра удалась, хотя о своих тайных предпочтениях ни Миша, ни Маша не сказали друг другу ни слова. Разве ж об этом говорят?!
Да и говорить стало некогда: квартиры нет, денег нет, работы нет. При этом «любовная лодка разбиваться о быт» не торопилась. Некогда. Все делом заняты: Миша машины гоняет из Прибалтики, Маша рукодельничает, то юбочку сошьет, то платьице. Сама не заметила, как на промышленные масштабы перешла, хоть помощников нанимай. «Не сейчас», – остановил жену Рузов и попросил еще годика два-три в таком режиме продержаться, денег подкопить, чтобы стало ясно: либо – в дело их, либо – в дом.
За три года, надо сказать, приличная сумма образовалась, посовещавшись, решили в дело пустить. Долго думали, в какое именно. Наконец, определились – ателье открывать будем. Даже название придумали: «Ruz House». Но не сложилось, выяснилось, что Машенька беременна.
«Значит, в дом», – решил Миша, перестал мотаться в Прибалтику и устроился на государственную службу «пенсию зарабатывать».
– Деньги небольшие, но надежные…
– И безопасные, – не удержалась Маша.
Боялась она за мужа: время лихое, мало ли что?! Одно дело – машину отнимут, другое – покалечат или убьют.
– Проживем, любимый! – приободрила супруга Машенька и жизнерадостно застрочила на швейной машинке.
С этого дня жизнь Рузовых стала еще лучше: супруги больше не расставались, началось строительство. Дом рос с какой-то сумасшедшей скоростью, так же быстро, как и Машин живот. Изменения своего тела Машенька радостно приветствовала, не забывая отмечать тот факт, что беременность делала ее все более и более чувствительной к Мишиной ласке. И она искала ее всегда, порой доводя мужа до полного истощения.