На грани

дю Морье Дафна

Она была готова ко всему. К тому, что на диванах будут возлежать обнаженные мужчины. Что везде будут гореть пахучие свечи. А сам Ник, как церемониймейстер, будет руководить отвратительной оргией. Но вместо этого она увидела семерых молодых людей, собравшихся за столом, во главе которого был Ник. Восьмой сидел в углу. На голове у него были надеты наушники. Когда она вошла, мужчины приподнялись и отвели глаза. Ник приподнял бровь и взял лежавший на столе листок. Она узнала список дат, который перед отъездом из дома вложила в путеводитель.

– Прошу прощения за то, что был вынужден прервать ваше столь важное занятие, – сказал Ник, – но вот эти джентльмены

и я хотели бы знать, что значат эти даты, которые мы обнаружили в вашем путеводителе.

Действуй в соответствии с проверенным принципом: нападение – лучший способ защиты.

– Именно это я и хотела выяснить у вас, капитан Барри, если бы вы соизволили дать мне интервью. Но, осмелюсь заметить, вы всячески уклонялись от расспросов. Очевидно, эти даты имеют для вас большое значение – в противном случае ваши друзья-джентльмены никогда не посмели бы вытащить листок из моего путеводителя.

– Честный ответ, – признал он. – Кто дал вам этот список?

– Он был среди тех бумаг, которые я получила в редакции. Мне дали задание выяснить, что они значат.

– Вы хотите сказать, что такое задание вам дала редакция «Прожектора»?

– Да.

– Ваше задание заключалось в том, чтобы написать статью об отставном офицере ВМФ – то есть обо мне – и о том, как он проводит свое время, чем занимается, правильно?

– Правильно.

– А другим журналистам было поручено написать точно такие же статьи еще о нескольких отставниках?

– Да. Идея написать такие статьи всех очень заинтересовала. Новая тематика.

– Мне жаль, что приходится разрушать такую хорошую легенду, но мы переговорили с редактором «Прожектора», и он сообщил нам, что, во-первых, в их намерения не входило публиковать серию подобных статей, а во-вторых, в их штате нет никакой мисс Дженнифер Блэр.

Она должна была это учесть. Ей следовало бы подумать о том, что у него могут быть связи среди издателей. Жаль, что она на самом деле не журналистка. Что бы он там ни пытался скрыть, но если бы она опубликовала статью о нем в каком-нибудь воскресном выпуске, она могла бы заработать целое состояние.

– Послушайте, – сказала она, – это очень щепетильный вопрос. Могла бы я поговорить с вами наедине?

– Хорошо, – ответил Ник.

Мужчины встали. Все они на вид были крепкими и выносливыми. Она решила, что именно это качество и привлекает Ника.

– Если вы не против, – добавил он, – здесь останется радист. Ко мне постоянно поступают сообщения.

– Я не против, – проговорила она.

Мужчины вышли, и Ник откинулся на спинку стула. Сверкающий голубой глаз внимательно следил за каждым ее движением.

– Садитесь и рассказывайте, – сказал он.

Шейла села на стул, но тут она вспомнила, что на голове у нее тюрбан из полотенца. Да, не очень-то достойный вид. Ну и ладно. Сейчас главная цель – поколебать его чувство собственного достоинства. Она ему расскажет правду, но не всю, а только часть, потом немного поимпровизирует и посмотрит, какова будет реакция.

– Редактор «Прожектора» сказал вам правду, – набрав полную грудь воздуха, начала она. – Я никогда не работала ни в этом журнале, ни в каком-то другом. Я не журналистка, я актриса, и довольно известная в определенных кругах. Я работаю в молодой театральной труппе. Мы много путешествуем, у нас даже есть свой театр в Лондоне. Можете проверять. Он называется «Театр Нового Света». И все знают, кто такая Дженнифер Блэр. Я собираюсь играть главные роли в готовящейся серии шекспировских комедий.

Ник улыбнулся.

– Вот это больше

похоже на правду. Примите мои поздравления.

– Оставьте их до премьеры, – ответила она, – поздравите меня через три недели. Ни режиссер, ни остальные члены труппы ничего не знают о моей поездке, они даже не знают, что я в Ирландии. А оказалась я здесь из-за пари. – Она замолчала. Теперь начинался обман. – У моего приятеля, который не имеет никакого отношения к театру, есть много знакомых среди моряков. Ему в руки попал этот список, в котором рядом с датами стояло ваше имя. Он понимал, что эти даты имеют какое-то значение, но не знал, какое именно. Однажды вечером после ужина мы с ним немного выпили, и он предложил мне пари на двадцать пять фунтов плюс дорожные издержки, что я не смогу сыграть роль журналистки и вытянуть из вас интервью. Я приняла пари. И поэтому я здесь. Признаюсь, я не предполагала, что меня силой привезут на остров. Вчера, когда я обнаружила пропажу списка из путеводителя, мне стало немного страшно. «Значит, – сказала я себе, – эти даты действительно обозначают что-то такое, о чем мне не хотят рассказывать». Все они относятся к пятидесятым годам – к тому времени, когда вы ушли в отставку, как следует из сведений, полученных мною в библиотеке. Честное слово, я не имею ни малейшего представления, что означают эти чертовы даты, но, как я уже говорила, они наверняка очень важны для вас и связаны – я готова поспорить – с какими-то сомнительными, если не сказать противозаконными, делами.

Ник раскачивался на стуле. Его глаз был устремлен в потолок. По всей видимости, он не мог придумать, как ответить, и она пришла к выводу, что ее стрела попала в цель.

– Это зависит от того, какой смысл вкладывать в слово «сомнительные», – тихо проговорил он. – И «противозаконные». Возможно, те действия, которые мне и моим молодым друзьям кажутся справедливыми, возмутили бы и шокировали вас до глубины души.

– Меня не так легко шокировать, – сказала Шейла.

– Я догадался об этом. Но проблема заключается в том, что мне надо в этом убедить и моих друзей. То, что происходило в пятидесятых, их не касается – в те годы они были еще детьми, I – но то, чем мы занимаемся в настоящее время, имеет к ним самое непосредственное отношение. Если хоть какая-то информация о нас станет известна за пределами острова, мы мгновенно – вы правильно предположили – будем объявлены вне закона.

Он встал и принялся складывать бумаги. «Значит, – подумала Шейла, – отец подозревал, что Ник замешан в каких-то темных делах. И продолжает заниматься этим здесь, в Ирландии». Контрабандой вывозит в США археологические редкости? Или она оказалась права в своих догадках: Ник и его друзья – гомосексуалисты? Ведь ирландцы столько шума поднимают вокруг моральных устоев, поэтому любое отклонение от нормы может оказаться противозаконным. Очевидно, если дело обстоит именно так, он ей ничего не расскажет.

Ник подошел к радисту, который что-то писал. Пришло сообщение, решила Шейла. Ник прочитал и написал ответ. Потом повернулся к Шейле.

– Вам хотелось бы посмотреть на нас в действии? – спросил он.

Она была поражена. Она была готова к чему угодно, когда входила на центральный пост, но чтобы ей так прямо предложили…

– Что вы имеете в виду? – ощетинилась она.

Ее тюрбан свалился на пол. Он поднял полотенце и подал ей.

– Такой случай выпадает раз в жизни, – сказал он. – Вы не будете принимать непосредственного участия. Вы будете издали наблюдать за представлением. Вас ожидает очень впечатляющее зрелище.