На границе империй. Том 10. Часть 2
Шрифт:
Глава 1
Том 10. Часть 2
Корабль долго мотало в разные стороны, и порой казалось, что корабль совсем не управляется. Хотя я был пристёгнут, но меня мотало никак не меньше. Порой я, совершивший не одну посадку на планету, был совсем не уверен в удачном завершении полёта. Тем удивительнее, когда всё в один момент закончилось — это произошло как-то резко и одномоментно для меня. Раздался скребущий звук и всё стихло. Когда это произошло, я посмотрел в наружные камеры наблюдения и ничего там не увидел. Потоки воды или какой-то жидкости заливали всё снаружи, и камеры
Первыми ожили дроиды. Они стали развозить воду тем, кто её заказал. После них появился в коридоре старший сержант и стал проверять капсулы. Видимо, посадка прошла не совсем гладко — решил я для себя. Старший сержант прогулялся по палубам и вернулся к себе. После этого всё стихло. Остались только дроиды, которые по-прежнему сновали по коридорам.
Мы прождали больше часа, когда мне поступил приказ искина явиться в трюм корабля. Честно говоря, не понял приказ и перечитал его ещё раз. Всё оказалось верно. За исключением того, что всем пассажирам был запрещен доступ в трюм. Мы ведь не входили в состав экипажа корабля. Впрочем, приказ есть приказ. Отстегнувшись, попробовал открыть дверь ячейки. Она без проблем открылась. Не выполнить прямой приказ я не мог, пришлось направиться в трюм. Хотя мне это показалось странным. Что мне там делать? Кто знает, может, это такой прощальный «подарок» от адмирала? Впрочем, в коридоре выяснилось, что не я один получил такой приказ. Меня узнали и ко мне подошли сразу несколько разумных.
— Ты не знаешь, что произошло? — спросил Глис.
— Не знаю. Звук был нехороший при посадке.
— Я тоже слышал.
— А ты чего здесь? Я думал, ты на станции останешься. Тебя вроде в техсекцию станции отправили работать?
— Тоже так думал. Мы пришли на работу, а нас вместо заявок отправили за вещами и сюда.
— Что, никто на станции не остался?
— Мы поначалу думали, что только ты, но вышло, что и ты с нами.
Мы подошли к двери, ведущей в трюм, но она оказалась закрыта, и около неё уже находилось несколько разумных. Практически со всеми я уже встречался раньше. Все они были техниками и вместе с ними я подтверждал сертификацию в учебном центре флота.
— Не пускают? — спросил Глис у одного из них.
— Нет, искин говорит, что только в присутствии капитана, — ответил ему один из тех, кто уже находился у двери.
— Неудачно мы сели, похоже. Скрежет был при посадке неспроста.
— Все слышали, но никто не понял, что это.
Когда все подтянулись, появился капитан вместе с пилотом. Пилотом корабля оказалась молодая девушка, её я видел в первый раз и не я один. Все с интересом рассматривали её.
— Значит так! — начал капитан. — Вы все техники. Мне нужны только четверо из вас для проверки состояния корабля.
— Боюсь, никто из нас не знаком с таким типом кораблей, — ответил капитану кто-то за моей спиной.
— Что, вообще никто из вас не разбирается?
— Нет, — ответил ему Глис.
— Ладно, тогда поднимите руки те, кто из вас служил на больших кораблях?
Лес рук среди нас не наблюдался. Сам я решил, что точно не стану поднимать руку сразу по нескольким причинам. Во-первых, я опасался подставы со стороны адмирала.
— Что же, придётся пойти по другому пути, — сказал капитан, посмотрев на то, что только двое из всех подняли руки.
Он стал называть фамилии и четвёртым назвал меня. Вот не везет, так не везёт. Хотел сказать, чтобы он шёл подальше, но решил не нарываться. Мне в карцер, а потом обратно на станцию однозначно не стоило возвращаться.
— Кого назвал — остаются, остальные возвращаются в капсулы, — продолжил капитан.
Он подождал, когда остальные направились обратно, после чего открыл дверь, ведущую в трюм. Вначале они с пилотом зашли туда, за ними пошли техники, самым последним зашёл я.
— Вот почему из всех он выбрал меня? — спросил сам себя и посмотрел на затылок капитана, протискивающемуся вперед по совсем узкому проходу между коробками и тюками, которыми был забит трюм под самый потолок. Даже над нашими головами всё оказалось забито коробками. Все были в скафандрах и с трудом боком протискивались по узкому проходу.
Вскоре проход закончился, и мы вышли к задним воротам трюма. Они стали раздвигаться наружу. Нижняя часть стала опускаться вниз, а верхняя часть подниматься наверх. В лицо сразу ударил порыв влажного и холодного ветра. Снаружи лил дождь. Скафандр показал, что местная атмосфера пригодна для дыхания. Атмосфера сильно насыщена кислородом, и совсем немного в ней присутствуют примеси других газов. После вентилируемого воздуха корабля мне было даже приятно сделать глоток местного воздуха. Это значило, что я удачно покинул станцию и до сих пор жив. Впрочем, что-то мне говорило, что это наша не последняя встреча.
Ворота открылись и стало понятно, что на улице льёт дождь стеной. Всё вокруг залито водой и казалось, что корабль стоит среди большого озера. Фонари подсветки корабля совсем плохо освещали местность рядом с кораблём. Посмотрел на пилота. Удивительно, как она смогла обнаружить среди этой воды посадочную площадку. Скорей всего, она сажала корабль здесь не в первый раз, и у искина сохранились точные координаты посадочной площадки.
— Ну и погодка, ужас, — сказал капитан.
— А тебе говорила, надо было подождать, — ответила ему пилот.
— Нас сроки жмут. Нас уже ждут сама знаешь где.
— Подождут, ничего с ними не случится.
— Вот сама потом будешь это начальству объяснять. Где эти дроиды застряли?
Вскоре к нам подъехало четыре технических дроида.
— Разобрали дроидов и идём осматривать корабль, — скомандовал капитан.
— А здесь нет местных дикарей? — спросил один из техников у капитана.
— Откуда они здесь? Мы на космодроме.
— Так непонятно, где мы совершили посадку. Вода одна вокруг.
— Нет здесь никого, и местные дикари не водоплавающие, — после чего уверенно направился на выход.
Все остальные потянулись за ним. Закрыл забрало скафандра и, прихватив последнего дроида, отправился наружу.
Местная планета встретила нас сильным порывом ветра и проливным дождём. Впрочем, мы быстро переместились под корабль. Там дождя не было, только сильные порывы ветра. Обшивка корабля быстро остывала, но попавшая на неё вода почти сразу испарялась.