На границе тучи ходят хмуро...

Кулаков Алексей Иванович

– По поводу компании, господин стряпчий. Их будет не одна, а две. Первая по производству оружия, название – Российская оружейная компания. Вторая пусть будет Российская торговая компания. Товарные знаки я представлю вам позже. Скажем, завтра. А пока вот еще четыре заявки на привилей, поэтому жду вас завтра с готовым договором. Всего наилучшего.

Глава 24

Вагон мягко покачивался, заставляя едва заметно колыхаться стоящую на столе в графинчике лимонную воду. Греве уже давно задремал, а вот

Александру не спалось, на него волнами накатывали воспоминания из прошлой жизни, лица друзей, матери, отца. Простая и понятная жизнь, ясные и достижимые цели. Все рассыпалось пеплом в тот момент, когда вокруг него вспыхнул призрачный свет. Он уже вспомнил и то, что было до него, и то, что после. Правда, вопросов это не убавило, скорее прибавило. И ответить некому, что за поток он видел или чувствовал? А может, и есть кому, да как узнать сведущего человека? Утром он подскочил с невнятным возгласом, весь в испарине и с дикими глазами.

– Плохое что приснилось, Александр Яковлевич?

Корнет помолчал, приходя в себя, помотал головой и медленно ответил:

– Не помню…

Греве тактично промолчал и вышел из купе, давая шефу возможность спокойно переодеться. Побывав в привокзальном буфете на одной из недолгих остановок, путешественники вернулись в добродушном настроении и даже с желанием немного потрудиться: то есть в очередной раз обсудить список станков и, может быть, что-нибудь оттуда вычеркнуть. Или добавить, последнее происходило заметно чаще.

– Александр Яковлевич, в таком случае часть станков придется покупать за границей, потому как в Российской империи такого станочного парка заказать невозможно. Под девятимиллиметровый калибр – это только в Германии, Австро-Венгрии или САСШ.

– В Германии, Валентин Иванович. Только в Германии, и желательно в фирме «Циммерман». А остальное, как вы там говорили, Петербуржский станкостроительный?

– «Илис-Блитц», Александр Яковлевич. Они как раз сейчас немного простаивают, так что заказ примут в работу с радостью, тем более такой большой.

– Это хорошо, что простаивают. Да, вот еще что. Начинайте потихоньку подыскивать опытных мастеровых. Человек двадцать-тридцать для начала. Хотя нет, рановато пока. Тогда так! Примерно за полгода до открытия производства набрать тридцать опытных мастеров и к ним заводской молодежи в обучение тоже человек тридцать. За шесть месяцев они все станки освоят, наладят, сломают и сами же починят.

– Какое жалованье обещать?

– Мастерам на время обучения сорок пять рублей в месяц. Но берите действительно хороших, середнячок не нужен. Ученикам до двадцати пяти, на усмотрение наставников.

– Так, записал. Позвольте поинтересоваться, для чего столько прессов? Или обсуждать это несколько преждевременно?

– Пожалуй, что и нет. Все равно придется и штампы сразу заказывать. Кузнечно-прессовый цех будет выпускать два вида продукции на основе нового материала. Первое – это разнообразные ножи, перочинные в том числе, вилки и ложки, одним словом, столовые приборы. Второе – простую и надежную бензиновую зажигалку. Может, еще и новый

вид бритвы добавится со временем. Кстати, о бритве. Вы же видели эскизный рисунок?

– Да. Довольно простая конструкция, вот только двустороннее лезвие вызывает некоторые сомнения.

– Честно говоря, у меня тоже. Поэтому я вас попросил бы объявить премию за решение этой проблемы, и желательно среди рабочих какого-нибудь крупного предприятия. Два вопроса: какая сталь и как затачивать лезвие в промышленных масштабах.

– Будет исполнено, Александр Яковлевич. Теперь что касается расстановки станков. Вы бы не могли еще раз объяснить суть конвейерного метода производства?

Сестрорецк их встретил слабеньким морозцем и сильным бураном – мокрый снег валил так густо, что видны были только силуэты низеньких домов. Зато наутро! За ночь на белоснежной толстой шубе образовалась тонкая ледяная корка, и с рассвета солнечные лучи отражались с получившегося зеркала прямо в глаза прохожим, заставляя всех их страдальчески морщиться и передвигаться с удвоенной осторожностью. Само место под будущее производство корнет осмотрел издали и остался очень доволен – хватит и на фабрику, даже на две, и на жилье рабочим останется. Много останется.

– Вы не упоминали о вон тех сараях. Что это?

– Когда-то были склады, но потом отстроили новые – повместительней, из кирпича и поближе к станции. Говорят, эти уже лет семь пустуют. Денег на содержание нет, так они обветшали. Местные их уже и на дрова изводить начали понемногу.

– А еще увеличить участок? Получится или уже поздно?

– Почему же, можно. Земля тут не чернозем, а глина сплошная. Вот в других местах, там да. На сколько?

– Мм… Еще пять верст вдоль дороги при такой же ширине. Ух! Вернемся в гостиницу?

– Да. Ветер уж больно пронизывающий.

Пока Греве собирал подписи по чиновникам, Александр ненадолго съездил в Москву – решить пару вопросов. Держа в руках новенький дорожный саквояж, он вошел в явно процветающее отделение Русско-Азиатского банка, где поначалу был встречен хоть и приветливо, но без особого воодушевления, как очередной рядовой клиент – а кем еще мог быть молодой корнет?

– Чего изволите?

К офицеру подскочил профессионально улыбчивый клерк в модном костюмчике и с зализанной прической.

– Я хотел бы пополнить немного свой счет и оформить чековую книжку. Вот документы.

– Так-с. Все верно, ваше сиятельство, такой счет имеется. Какую сумму вы хотели бы внести?

– Шестьсот пятьдесят тысяч ассигнациями.

– О!! Прошу прощения, ваше сиятельство, но такие вопросы в компетенции господина управляющего. Прошу за мной.

Управляющий отделением решил вопрос в пять минут – именно столько считал деньги специально приглашенный кассир невзрачного вида в потертых сатиновых нарукавниках. Александр невольно засмотрелся на завораживающую картину: каждую пачку ставили на ребро, после чего начиналось мельтешение пальцев, перелистывающих ассигнации – одну за другой, не путаясь и не сбиваясь.