На исходе ночи
Шрифт:
– Верно, инспектор Ше-Дорно, – кивнул стоявший у стены са-турат. – Мне этот затемненыш давно надоел. Пора с ним кончать.
Официант сжался в комок, лишь только представив себе, что инспектор Ше-Чипело снова возьмется за свое – начнет стучать кулаком по столу и орать на него, брызжа слюной в лицо. Нет уж, лучше в камеру, чем оставаться здесь, в камеру, дожидаться, когда са-тураты во всем разберутся, поймут, что ошиблись…
– Да, я согласен, я со всем согласен.
– Вот и славно. – Инспектор Ше-Дорно произнес это так, будто собирался потрепать подозреваемого по голове, точно старого
Нами хотел было возразить, нет, не возразить даже, а объяснить, почему именно не понравился ему Ше-Холуско, но вовремя сообразил – выработавшийся за долгие часы допроса условный рефлекс сработал, – что инспектору это не понравится, и ответил коротко:
– Да.
Инспектор поощрительно улыбнулся.
– Видишь, как все интересно получается. Человек тебе просто не понравился, а ты уже едва не затеваешь с ним ссору. Постоянно твердишь другим официантам, что у тебя ужасный клиент, в открытую хамишь посетителю. Не отпирайся, женщина, которая была с Ше-Холуско, подтвердила это. То есть ты делаешь все для того, чтобы максимальное число людей обратило внимание на тебя и Ше-Холуско. Так?
Нами растерянно хлопнул глазами. Вроде все верно, только он не ставил перед собой цели обратить на себя внимание…
– Да… Наверное, так оно и было.
– Наверное? – переспросил инспектор.
– Я точно не помню…
– Все ты отлично помнишь. – Инспектор недовольно поморщился, махнул на Нами рукой, так, будто потерял всякую надежду о чем-то с ним договориться, и посмотрел на напарника, стоявшего с таким видом, точно был в любую минуту готов заменить инспектора Ше-Дорно.
И вдруг в голове у Нами как будто фейерверк взорвался.
– Да! – он чуть было не подскочил на табурете и подскочил бы непременно, не будь руки прикованы к ножке. – Я вел себя откровенно хамски, настолько хамски, что это было видно всем: и другим официантам, и даме, с которой пришел убитый, и остальным посетителям! Все они могут подтвердить, что я не покидал кафе! Я все время был там! А значит, не мог убить вашего Ше-Холуско!…
Нами так воодушевился, что едва не закончил свою пламенную речь сакраментальным «Вот так!», но вовремя сообразил, что это будет уже слишком. Инспекторы могли обидеться, а он пока еще оставался подозреваемым, прикованным к ножке табурета.
Инспектор Ше-Дорно повернул голову и посмотрел на напарника.
– А парень-то нам достался смышленый. – Нами показалось, он слышит в словах инспектора одобрение. – Соображает, что к чему.
Инспектор Ше-Чипело молча кивнул – тоже, как показалось подозреваемому, вполне благосклонно.
– Верно мыслишь, Нами Ше-Риваро, – обратился к официанту инспектор Ше-Дорно. – У нас имеется куча свидетелей, готовых подтвердить, что в момент убийства ты находился в кафе.
Нами улыбнулся – счастливо, как, наверное, никогда еще за всю свою жизнь, – у него точно гора с плеч свалилась. Все! Наконец-то инспекторы во всем разобрались. Наконец-то они поняли, что он не убийца. Настораживал только один момент, на который Нами изо всех сил старался не обращать внимания: почему двум инспекторам, в сумме проработавшим в отделе особо тяжких преступлений больше, чем несчастный официант прожил на этом свете,
– Можно мне еще воды? – попросил он у доброго инспектора Ше-Дорно.
– Подожди. – Инспектор поднял руку с открытой ладонью – жест успокаивающий и одновременно ставящий на место, он как бы говорил: «Здесь я хозяин». – Сначала давай закончим с нашим делом.
С нашим – как это мило!
– Конечно, – с готовностью кивнул Нами.
– Мы не сможем обвинить тебя в убийстве Кири Ше-Холуско, даже если ты сам в этом признаешься. – Инспектор усмехнулся. Должно быть, это шутка такая, решил Нами, и тоже постарался изобразить улыбку. – Тебе будет предъявлено обвинение в соучастии в убийстве.
Как пропитанной креозотом шпалой по башке!
– Понимаешь, Нами… – инспектор положил руки на колено и крепко сцепил пальцы в замок. – Все складывается против тебя. Ты намеренно провоцируешь конфликт с одним из посетителей кафе, тем самым обращая на себя внимание окружающих. Для чего тебе это нужно? Ответ очевиден – чтобы создать себе алиби! С десяток людей, присутствовавших в тот малый цикл в кафе, а то и больше, в том числе и Дарф Ут-Гарт – та самая дама, с которой пришел убитый, – все готовы подтвердить под присягой, что в момент убийства ты находился у них перед глазами. Но при этом ты сам отправил беднягу Ше-Холуско туда, где его уже поджидал убийца.
– Нет, все было совсем не так! – крик Нами Ше-Риваро со скрипом и скрежетом, которые можно было ухом услышать, проломился сквозь сковавший его ледяной коркой ужас.
– Может быть, и не совсем так, – не стал настаивать на своей версии инспектор Ше-Дорно. – Но Дарф Ут-Гарт дала показания против тебя. – Са-турат щелкнул пальцами перед носом подозреваемого. – Вот так-то, Нами. И этого достаточно, чтобы упечь тебя в исправительно-трудовой лагерь лет эдак на двенадцать.
– Представляю себе, – мечтательно улыбнулся инспектор Ше-Чипело, – каково это – встретить рассвет в лагере.
Приоткрыв рот, са-турат изобразил кривую, безобразную ухмылку и издал серию резких отрывистых звуков, которые можно было классифицировать как издевательский смех.
– Так оно и будет, Нами, – подтвердил вывод, сделанный инспектором Ше-Чипело, его более добродушный, но при этом отнюдь не менее категорично настроенный коллега. – Если только мы не найдем непосредственного исполнителя убийства. Тогда с учетом того, что ты полностью раскаялся в содеянном и добровольно решил оказать помощь следствию, можно будет просить судью вынести тебе условный приговор.
– Но мне не в чем признаваться, – с отчаянием обреченного затряс головой Нами Ше-Риваро. – Я не знаю, кто убил Ше-Холуско. Я не имею никакого отношения к этому преступлению.
– И это ты мне говоришь, – с укоризной покачал головой инспектор Ше-Дорно. – Между тем показания Дарф Ут-Гарт свидетельствуют о другом. Ше-Холуско обратился к тебе, чтобы узнать, где находится туалет. Так?
– Да, – согласился официант.
Что отпираться, если так оно и было.
– Ты сказал ему, что туалет закрыт.