На излёте
Шрифт:
Все тогда бы благополучно обошлось, да вот только Грачева все-таки потеряли. Он умер уже в вертолете, пытаясь что-то сказать командиру. Но то ли из-за вертолетного грохота, то ли из-за характера ранения, Сергей ничего понять так и не смог. И только его глаза как бы спрашивали, – Командир, я ведь не облажался, нет? Я сделал все, что мог на этом выходе. Передай это моим, командир.
Глава 2.
Он проснулся от ночных кошмаров, преследовавших его уже который год.
И во всех этих страшных снах, в разных только вариантах, он был там, в военном Афганистане.
За окном было еще темно.
– Наверное, около пяти,
На память пришло где-то прочитанное: «Является ли человек все еще беспутным сыном Неба? Впадает ли он в слабоумие древних цивилизаций? Нет, он просто принял чрезмерно большую дозу снотворного, и его мучают во сне кошмары».
– Интересно, а мои кошмары – только ли от «дозы», полученной на войне или же с добавлением уже и мирной советской действительности? – задал он вопрос сам себе и усмехнулся. – Наверное, все-таки не в одной войне дело.
Он долго еще ворочался, пытаясь заснуть, но сон не шел. Мыслями вернулся во вчерашний день, к встрече в ресторане с бывшими уже сослуживцами по поводу его увольнения в запас.
Итак, он, Сергей Казанцев – со вчерашнего дня подполковник запаса Вооруженных Сил. Его сознание еще отказывалось воспринимать эту реальность, но, тем не менее, это уже был факт. Днями был подписан приказ начальника Главного разведывательного управления Генштаба, а еще месяцем раньше – министра обороны. И вот вчера ребята, в основном из его же отдела, в неформальной, так сказать, обстановке собрались проводить его «на гражданку». Так было принято.
Выпито было много. Слов в его адрес тоже было сказано пропорционально выпитому. Все желали Сергею поскорее адаптироваться в «гражданской» жизни, найти хорошую работу и посвятить себя, наконец, семье и себе самому. Хотя большинство собравшихся наверняка думало, что Казанцев уходит куда-то конкретно, на какое-то заранее присмотренное им тепленькое местечко, иначе – к чему вдруг такая спешка, такой неожиданный для всех сослуживцев поворот в судьбе и в довольно удачно сложившейся служебной карьере.
Все было правильно. Конечно, правильно…, но он, скорее, внутренне ощущал правильность этого своего выбора, чем принимал его умом. Чувствовал, что жить так больше нельзя. Он был как та пуля на излёте – всю свою энергию растратил и, потеряв цель, уже работал и жил по инерции, не прилагая никаких усилий, не принося радости ни себе, ни своим близким.
Надоело скитаться по свету, воевать, проливая свою и чужую кровь непонятно за что и чувствовать при этом себя марионеткой в чьих-то жестоких и коварных планах, прикрываемых «государственными интересами».
Видно, пришла пора переосмысления того жизненного отрезка, который прошел, а точнее промелькнул, причем так стремительно, что когда, наконец, остановился в этой бессмысленной гонке и оглянулся назад с тем, чтобы заново понять и осознать себя в этой жизни, то пришел в ужас. Полжизни пролетело, а что он успел в ней сделать, кроме того, что родить дочь, да загубить пару десятков может быть ни в чем не повинных людей?
Еще начиная с училища и до недавнего времени примерно раз в полгода ему снился один и тот же сон, вернее сон с одинаковым концом – его, Казанцева, увольняют из Вооруженных Сил. При этом во сне всегда появлялось ощущение страха, какой-то бесперспективности и даже безысходности в жизни. И, просыпаясь в холодном поту, он с облегчением осознавал, что все случившееся происходило с ним не наяву. В каждом таком случае Сергей лишний раз убеждался в том, что страх остаться не у дел настолько силен, что перешел уже в плоскость его подсознания. Но вот уже года полтора этот сон ни в одном из вариантов ему не снится. А четыре месяца назад, прибыв из очередной загранкомандировки,
Потом были попытки всякого уровня руководителей беседовать с ним, наставляя «на путь истинный». Были и явные угрозы в его адрес, – ты, мол, просто так не уйдешь, отсюда раньше положенного времени уходят только двумя путями – в наручниках или ногами вперед, что, по сути, одно и то же.
Но Казанцев на все это уже не обращал внимания. Он сделал свой выбор, как когда-то его сделал, поступив на разведфакультет Рязанского десантного училища, или когда пришла пора идти на войну. Да и время уже было другое. Он, как и многие люди, находясь за границей и наблюдая за происходящими в Союзе процессами как бы со стороны, тоже понимал, что не только он сам, а и вся страна оказалась «на излете» и, живя еще по энерции, постепенно катится куда-то в бездну. Офицерскому же составу все это, прежде всего, было видно по состоянию Вооруженных сил – их обеспечению, отношению к ним высоких партийных чиновников и взаимодействию внутренних структур.
Сергей знал, что если в жизни что-то не получается, надо найти сначала лад с самим собой. Об этом ему в свое время говорил еще его тренер и учитель, старый китаец, а он был очень мудрым человеком. Надо все забыть и начать жизнь с самого начала, взяв с собой только один багаж – приобретенный в этой жизни опыт.
В связи с этим очень поучительна одна библейская притча, когда к Святому Антонию, живущему в пустыне, пришел молодой человек и попросил его совета: «Святой отец, я продал все, что у меня было и роздал деньги беднякам. Себе я оставил только незначительные вещи, которые понадобятся мне, чтобы выжить здесь. Я хочу, чтобы ты открыл мне путь спасения».
Святой Антоний попросил молодого человека продать те немногие вещи, которые у него остались и на вырученные деньги купить в городе кусок мяса.
Принести его он должен был, привязав к своему телу. Тот подчинился Святому. На обратном пути на него напали собаки и ястребы, каждый из которых хотел оторвать для себя привязанный кусок мяса.
– «Вот я и вернулся», – сказал юноша и показал свое исцарапанное, искусанное тело и изодранную одежду.
– «Тот, кто пытается сделать новый шаг и хочет сохранить немного от прежней жизни, оказывается изодранным в клочья своим прошлым», – отве-тил Антоний.
Конечно, легче сказать, чем сделать – практически перечеркнуть всю свою предыдущую жизнь в тридцать шесть лет, уже под сороковник. Об этом возрасте говорят: « В сорок лет ума нет, значит уже и не будет». Но если уж и перечеркивать все, то это надо сделать решительно и сразу, не оставляя для себя ни капли сомнения и, тем самым, шанса на отступление. Иначе будет действительно «мучительно больно…», да и сам процесс может затянуться до бесконечности, а это уже не жизнь, а мука сплошная.
Что будет с ним дальше, и как он будет жить без своей, когда-то интересной ему работы, – Сергей об этом старался не думать. Просто пришло его время уходить. У каждого, наверное, это бывает по-своему: кого-то гонят в шею, кого-то поджимает возраст, у кого-то должность сокращается и служить дальше нет возможности, а у него вот так – написал рапорт на службе и в семье по обоюдной договоренности поставил точку. Они со Светланой давно уже чужими были друг другу как супруги, и оба это понимали. Единственное, на чем она сама настояла, так это на официальном разводе.