На Лене-реке
Шрифт:
Надя вытерла слезы и, махнув рукой, отошла от Королевой.
Когда Перов после утреннего обхода цехов вернулся в контору, на крыльце его встретила Таня Парамонова. Она была в том же голубом платье, в котором Андрей видел ее на пристани.
— Я к вам пришла. Дело у меня к вам большое.
— Садитесь, Татьяна Петровна, — пригласил Перов, когда они вошли в кабинет. — Рассказывайте.
— Рассказ мой короткий, Андрей Николаевич. Хочу на работу на завод поступить.
— Очень хорошо, — обрадовался Перов, — нам очень нужны сейчас… — он хотел сказать «рабочие»,
— Нет, Андрей Николаевич, — тихо и серьезно возразила Таня. — Я хочу в цехе работать. На Васину машину меня поставьте.
— На Васину машину? — воскликнул Перов, с изумлением глядя на Таню.
Ему была и приятна ее решимость, и в то же время он не мог представить ее на рабочем месте строгаля.
— Боюсь, не по силам вам будет. Мы сегодня решили поставить на эту машину Королеву, знаете ее?
Таня кивнула.
— И то мастер усомнился, справится ли. А вам… — Перов покачал головой.
— Нет, Андрей Николаевич, я очень прошу… Не думайте, что я такая слабая. А что трудно будет, — она подняла глаза на него, — не страшно! Им там еще труднее… Я это сразу решила, как узнала, что Вася уходит.
— И он вам так советовал?
— Он не знает, — смущенно улыбнулась Таня, — не говорила я ему. Побоялась, что будет смеяться. А это мне было бы очень обидно… Андрей Николаевич, — почти взмолилась она, — возьмите. Увидите, что от других не отстану. Я на себя надеюсь.
— Ну, хорошо, — согласился Андрей после минутного раздумья.
Он позвонил.
— Пригласите ко мне Юсупова.
— Роман Михайлович, это жена Василия Михайловича Парамонова.
— Знаю, — улыбнулся Юсупов и протянул руку: — Здравствуй, Татьяна Петровна.
— Татьяна Петровна просит принять ее на работу в ваш цех. Она желает работать за станком ушедшего в армию мужа, — несколько торжественно сказал Андрей.
Растерявшийся от неожиданности Юсупов не успел ничего возразить.
— Считаю ее желание правильным. Прошу вас лично проследить за обучением.
Таня поднялась, поблагодарила Перова и вышла.
Юсупов посмотрел ей вслед и покачал головой.
— Трудно ей будет, — сказал он наконец.
— Она это понимает, — ответил Андрей, — и выходит, товарищ начальник, — он в упор посмотрел на Юсупова, — что трудностей-то больше всех мы с вами боимся.
Глава третья
Таня сказала Перову правду. Желание заменить мужа за его станком возникло у нее именно в тот вечер, когда Василий принес повестку. Она понимала, насколько ей будет трудно, но это не могло остановить ее.
Мысль о том, как будет гордиться ею Вася, когда прочтет в письме: «Я заменила тебя на заводе», — воодушевляла ее.
И, кроме того, она чувствовала, что, преодолевая трудности и лишения повседневной жизни, будет легче переносить глубокую боль от разлуки, тревогу о судьбе любимого человека…
Все, что она делала изо дня в день: ласкала детей, кормила
Ему там трудно — эта мысль наполняла ее сознание. Она не говорила: «Пусть и мне будет трудно», — но всеми своими действиями доказывала, что не страшилась этого.
Обучение Королевой и Парамоновой было поручено Егору Ивановичу Ынныхарову.
— Важное дело поручаем тебе, Егор Иванович, — сказал Юсупов. — Обучить надо хорошо и быстро. Работа эта вроде не женская… раньше считалось, ну, а теперь…
— Теперь каждая работа женская, — с живостью перебила Королева.
— Так выходит, — согласился Юсупов и снова обратился к Ынныхарову: — Ученицы подобраны хорошие, старательные, на учителя тоже надеемся. Так что начинайте. Желаю успеха.
— Егор Иванович, а ведь Тане подставочку надо под ноги, — обратилась Королева к Ынныхарову, когда они все трое подошли к машине.
Таня смутилась и покраснела.
— Ты не робей, Танюша. Не в росте дело. Мал золотник, да дорог.
Таня ободрилась, но все же в первый раз шевельнулась у нее тревожная мысль: «А справлюсь ли?» — уж очень большой и массивной была «Васина машина».
— Смотрите, — сказал Ынныхаров, — сейчас буду строгать, потом буду рассказывать.
С этими словами он взял кусок кожи и, ловко передвигая его под быстро вращающимися ножами, выстрогал с бахтармы. Затем сложил выстроганный лоскут пополам, провел пальцем по сгибу и протянул лоскут женщинам.
— Вот посмотрите, какой стал гладкий и ровный.
Таня взяла кожу из его рук и, сравнивая гладкую и чистую поверхность выстроганного куска, напоминающую замшу, с шершавой и неровной бахтармой другого куска, взятого ею из кучи, поразилась, как изменилась кожа, пробыв всего несколько секунд в руках Ынныхарова.
— Теперь слушайте, — сказал Ынныхаров и обстоятельно и неторопливо начал излагать приемы работы. При этом он называл части машины, поясняя их взаимодействие.
Обработав после этого еще несколько кусков, он предложил сперва Королевой, а затем Тане выстрогать самим по куску кожи.
Когда к машине встала Таня, действительно понадобилась подставка. В это время к ним подошел Чебутыркин. Он посмотрел на Таню, недовольно покачал головой и удалился, бормоча что-то неодобрительное.
Но так как по рассказам Василия Таня хорошо знала Чебутыркина, это ее мало беспокоило.
«Все равно выучусь!» — подумала она, взяла из рук Ынныхарова лоскут кожи и осторожно опустила его под ножи машины. После первого же нажима на педаль кожу сильно рвануло. Таня вздрогнула и едва не выпустила лоскут из рук, но быстро оправилась от смущения и, стараясь, чтобы Ынныхаров и Королева не заметили ее ошибки, снова медленно и осторожно подала кожу под ножи. Правда, строгала она первый лоскут очень долго, но выстроган он был, как сказал Ынныхаров, «для начала шибко хорошо». Оказалось, что первая попытка удалась Тане значительно лучше, чем ее подруге.