На лезвии ножа
Шрифт:
Гарри слушал ошеломленно. Он не подозревал, что же творилось в душе крестного, что скрывалось за его поступками. Для юноши этот взрослый был надежен, потому что был единственным его родным человеком. Единственным, кто связывал его с прошлым, которого он никогда не знал. А Сириус тем временем продолжал свою невольную исповедь, изливая на беднягу накопившуюся в душе боль и грязь.
– Сбежать от Волдеморта и его Упивающихся, чтобы прибиться к Дамблдору и его Ордену. А, по сути, какая разница? Единственное, что один прямолинеен, как паровоз, а второй наоборот старый манипулятор, который мягко стелет, но на кровати которого так жестко спать. А цели то, цели… Ты видишь в них разницу?
– обратился он к крестнику, но когда тот хотел ответить утвердительно, перебил его: - Нет никакой разницы! Лозунги разные, а цель одна - власть над магическим миром. И правильно
– взверился Сириус, когда Гарри хотел с ним не согласиться.
– Молчи, о том, как он был добр к тебе, о том, что он хотел тебе помочь! Альбус никогда и ничего не делает без собственной выгоды. Он уже рассказал тебе о проклятии? Конечно же, да, на его месте я так бы и поступил. Родители умерли, спасая тебя для этой судьбы, Седрик умер, чтобы ты обрел сильного врага, а я умер, чтобы у тебя уже не было возможности повернуть назад. Твою ненависть перенаправили на Волдеморта, и ты должен будешь убрать его любой ценой и умереть, чтобы уже добрый Альбус Дамблдор, Великий белый маг, мог насладиться своей победой и начать новую заварушку.
Каждое произнесенное слово было подобно гвоздю, вколачиваемому в крышку гроба. Это было несправедливо, как и многое в его жизни, но к таким откровениям Гарри готов не был. Он судорожно сжимал кристалл, словно пытаясь найти в нем поддержку. Одна мысль билась в голове: «Это неправда… Это неправда! ЭТО НЕПРАВДА!» и как ответ на его восклицание пришел все тот же бесстрастный голос: «Мертвые не лгут!». Это был последний гвоздь, гроб был заперт наглухо, и в этом ящике трепыхалась опустошенная душа будущего спасителя волшебного мира. Из его пустых глаз, по холодным щекам катились огромные горькие слезы. Сириус, наконец, замолчал и опустился обратно на землю, тяжелая рука легла на плечо крестника.
– Гарри, мне бы хотелось быть рядом. Но идти по пути, предназначенном для тебя Альбусом, я не желаю. Это мой выбор, он привел меня сюда. Ты сделал свой и пришел, чтобы услышать правду, которую никогда бы не узнал по ту сторону, а если бы и узнал, то не поверил, пока не стало бы слишком поздно. Но есть еще кое-что. Дамблдор рассказал тебе об одном пророчестве, а у меня появился шанс рассказать о другом. Оно было сделано еще до твоего рождения, и Волдеморт очень бы хотел отнести его к себе, но это не о нем.
Голос Сириуса зазвучал тише, когда он начал произносить: «Во время солнцестояния придет новый Темный Лорд, пройдет он смерть и боль, страхи и сомнения, и отринет старую жизнь, чтобы возродиться к новой. Он восстановит пошатнувшееся равновесие, ибо тьма так же важна, как и свет, и новый ее повелитель будет могущественен, и никого не появится после…»
– И о ком это?
– Думаю, о тебе.
– Этого не может быть! Я не Темный Лорд!
– Отбрось пустые термины, вслушайся в сами слова, неужели ты не чувствуешь их истинности?
Гарри замолчал. Сириус говорил правду, юноша не просто чувствовал это, он это знал. Эмоций не было, словно участок в мозгу, отвечающий за них, был перегружен и отказывался реагировать. Сейчас юноша был именно в том состоянии духа, которого от него добивалась некромаг. Вместе с ним пришло и понимание ситуации: он пришел сюда, чтобы узнать предначертанное, и Нарцисса Малфой сознательно провела его через испытание. Теперь Гарри четко осознавал ее намерения: ему нужна была встряска, чтобы узнать свое предназначение, уничтожить Волдеморта, и тем самым спасти Драко от судьбы Упивающегося. Желания Сириуса были более просты: справедливость и возмездие всем, включая Дамблдора. Осталось узнать, чего хочет он сам. Одно Гарри мог сказать точно, что из этого путешествия он вернется другим, и этот другой не будет слепо идти за кем бы то ни было, он будет сам решать, стоит ли следовать этим предсказаниям, сделанным до его рождения. Но пока ему стоило просто уйти отсюда.
– Сириус, ты пойдешь со мной?
– Голос прозвучал спокойно, словно ответ и не был важен. Хотя, похоже, так оно и было.
Сириус посмотрел на изменившегося крестника и кивнул. Спрашивать было больше нечего. Решение принято, цель достигнута, пора было собираться в обратный путь. Гарри поднялся и, не оглядываясь, зашагал вперед по тропинке. Сириус легкой тенью последовал за ним.
Двигаться назад было, с одной стороны, проще, с другой, сложнее. Проще, потому что это был путь обратно; сложнее, так как невидимый ветер бил в лицо, словно пытаясь задержать
* * *
Нарцисса ждала у Арки. Некромаг знала, что они движутся, но не решалась их подгонять. Женщина чувствовала Гарри, и знала, что Сириус следует за ним. Много раз она отправляла свое сознание в сумрак Мертвого мира и знала, как тяжело возвращаться оттуда. Но Поттер-то ушел туда целиком, со всеми потрохами, и возвращение для него было во много раз тяжелее. Сириусу было проще, он двигался след в след за своим провожатым и, так как дух нематериален, ему уже ничего не могло навредить. Ее беспокоило одно - тело лежащее у ног, пустая оболочка, поджидающая своего нового владельца, начинала остывать. Это не считая того, что на них могли натолкнуться, в конце концов, и тогда все планы пойдут насмарку. Ведьма уже чувствовала чье-то беспокойство и знала, что риск быть обнаруженными становится все серьезнее, поэтому можно было понять ее облегчение, когда из арки вывалился почти обессиленный Гарри, а за ним появилась странная аморфная субстанция. Стараясь не отвлекаться на тяжелое дыхание юноши, Нарцисса запела новый речитатив, который позволил душе Сириуса занять новое, специально приготовленное для него, тело. Не дожидаясь, когда оба путешественника придут в себя, колдунья потащила их подальше от арки, подгоняя и поторапливая. Мало что соображающий Гарри подхватил под руки Сириуса, безуспешно пытающегося справиться с новым телом, и направился к выходу, оставляя некромага успокаивать вызванные силы. Через пять минут, когда они только достигли выхода, Нарцисса оказалась рядом и сунула им под нос браслет.
– Это портоключ, быстрее, сюда уже идут.
Прикосновение к серебряной поверхности закружило их в вихре перемещения, и маги благополучно исчезли ровно за полминуты до появления охранника Тома, спустившегося на этот этаж в поисках исчезнувшего друга.
Глава 2.
Гарри спал, и ему снилось странное место, где были родители, Сириус и еще множество неуловимо знакомых и совсем незнакомых людей, которых он почему-то знал по именам. Но было в них нечто общее - все они были мертвы. Несмотря на это, они ходили, говорили, спорили. Их голоса звучали то тихо и мягко, то наоборот громко и настойчиво: тихие убеждали, что все было правильно, и это шанс, их шанс; громкие же сердились и убеждали, что это была чистой воды авантюра, из которой они чудом выбрались без потерь. В какой-то момент Гарри показалось, что в недовольных голосах были слышны до боли знакомые ноты, которые имел «удовольствие» слушать на каждом уроке Зельеварения. От этого неожиданного открытия он проснулся, но шум не прекратился, лишь потерял свое многоголосие. Теперь юноша узнал голос профессора Снейпа, который ругался с кем-то этажом ниже. Гарри с трудом поднялся, каждое его движение отзывалось болью и приступами тошноты. Но любопытство все же пересилило недомогание. Медленными шагами он добрался до двери и вышел на лестницу. Когда гул в голове стих, разговор внизу уже плавно перетек в более мирное русло.
– Ты уверена, что все получилось, как мы хотели?
– Снейп уже говорил гораздо спокойнее.
– Уверена?
– Да, можно сказать и так. Тебя там не было и ты не чувствовал всего того, что там происходило.
– Нарцисса отвечала тихо, и ее было слышно не так хорошо, как ее оппонента. Гарри напряг весь свой слух, чтобы не пропустить ни слова.
– Не чувствовал? Оптимистичное заявление. Этот мир отозвался на то, что ты сотворила, а по нам, тем, кто балансирует на грани, это ударило сильнее. Так что не рассчитывай, что никто не заметил. Может, не все определят первоисточник этого волнения, но того же Дамблдора или Волдеморта провести будет трудно.
– Вот тут и нужна будет твоя помощь.
– Моя помощь была нужна там, перед занавесом, но ты решила все сделать сама.
– Поверь мне, я не хотела, чтобы ты был замешан. Если все выплывет наружу, то это будет только моя вина. В конце концов, они не станут строго судить мать, решившую спасти своего мальчика.
– А что скажет на это «мальчик»?
– Мальчик поймет когда-нибудь, если не в этой жизни, то в следующей.
– Все же твой оптимизм меня иногда поражает.
– Все лучше, чем твой обычный цинизм.