На линии огня

Гамильтон Дональд

– Ты попал пальцем в небо. Карл, – заверил я. – У малышки есть совесть, вот и все. Даже если бы она любила меня, все равно не могла бы позволить, чтобы наказали невиновного человека. Она все еще думает, что я собирался убить Мэйни, а я не стал ее разубеждать.

– То, что она думает, теперь не имеет значения.

– Почему же? Просто сдадите теперь меня вместо Тони, только и всего. Постановка и декорации прежние, лишь актер на главную роль поменяется.

– Да-а, – протянул он. – То же, да не то. Тони слишком мало знает, чтобы наговорить в суде. А вот ты знаешь. И, подозреваю, твоя мадам тоже. Стоит любому из вас – ей или тебе – пикнуть, как Мэйни грохнется с треском,

который раздастся на весь штат. Сам посуди, как это будет выглядеть, что он сам организовал на себя покушение? А я не могу себе позволить потерять Мэйни, дружище. У меня куча планов связана с Мартином Мэйни...

– Малышка ничего не знает. Даю тебе слово! Мгновение он пристально смотрел на меня.

– О'кей. Но в отношении тебя все остаётся в силе.

– Угу, – буркнул я.

Психология – странная вещь: мне было наплевать на то, что будет дальше. Малышка ушла – была и нету, как сон наяву. Она теперь в безопасности с Джеком Вильямсом, «Курьер» присмотрит за ней. А со мной будь что будет, я как-то не особенно волновался. Однако что-то вроде гордости заставило мои мозги все-таки работать. Мне подумалось: вот Гандермэн стоит прямо передо мной, а я знаю о нем больше, чем кто-либо, и могу заставить его хотя бы побегать за все муки. Поэтому, как бы сдаваясь, со вздохом произнес:

– О'кей, Карл. Твой намек понял. А пока ты будешь ломать голову над тем, как скрыть мое тело, позволь мне хотя бы умыться. Не то чтобы мне хотелось лучше выглядеть, просто я буду не так паршиво себя чувствовать.

Карл смешался, затем рассмеялся:

– Приятель, за кого ты меня принимаешь? Если думаешь, что я отпущу тебя одного, чтобы ты вылез через окно... О'кей, Берт, – смилостивился он, – отведи его умыться, но глаз не спускай!

Я прошел с шестеркой по имени Берт, запомнив это имя на будущее, в клетушку позади офиса. Осторожная инвентаризация показала, что, помимо потери некоторого количества крови, презентабельности и одного выбитого зуба, все остальное осталось при мне. Мое лицо выглядело не так уж плохо. Позже будет выглядеть гораздо хуже. Сопровождаемый Бер-том, я вернулся в офис. Карл протянул мне выпивку.

– Глотни для бодрости, – предложил он. Я выпил, а Гандермэн повторил, будто уже не говорил по сути то же самое: – Я знал, что эта дамочка доставит нам хлопот.

– Они всегда их нам доставляют, – философски заметил я и добавил в том же ключе: – Как кто-то из великих сказал: с ними плохо, и без них плохо.

– А вот ты как раз бы мог обойтись без них, – съязвил Карл. Он никогда не давал мне надолго забыть о моем несчастье. Это было его преимущество передо мной, и он любил им пользоваться. У меня тоже было что ему напомнить, но я не видел способа, как этим здесь воспользоваться. А просто дразнить его, чтобы довести до белого каления, смысла явно не имело. Помолчав, Гандермэн добавил:

– Чертовски огорчен, Пол.

Я почти поверил, что так оно и есть. Все-таки мы были вместе достаточно долго. Возможно, не любили друг друга, но один к другому притесались. Я хорошо понял, что он имел в виду. Карл дал понять, что ему будет не хватать меня, когда я отправлюсь в мир иной. А для меня это не было таким уж большим сюрпризом.

– Конечно, – отозвался я.

– Я на полном серьезе.

– Знаю.

– Мэйни жаждет твоей крови. Мне пришлось пойти с ним на сделку. Сейчас он на пути сюда.

– Это точно.

– Не могу же я дать ему катить на меня бочку и дальше, – откровенно признался Карл. – Это уже и так влетело мне в немалую копеечку. Кроме того, я нуждаюсь в этом недомерке, но не смогу на него рассчитывать, пока он будет подозревать меня в двойной игре.

Когда эта девка рассказала Мэйни, что это ты стрелял, а не Тони... ну, ты и сам можешь представить, как он это воспринял... В любом случае ты же знаешь, как Мартин помешан на своем здоровье. Даже если бы мне удалось убедить его, что ты будешь держать язык за зубами, он ни за что не дал бы тебе разгуливать на свободе, после того как ты упек его в больницу. Для него это нечто личное. Он не желает довольствоваться одним Тони, ему нужен ты. Так что в отношении тебя, дружище, как говорится, куда ни кинь – всюду клин. Что же касается девки...

– Ну и как насчет нее?

– Сейчас он над этим работает, – обрадовал меня Карл. – Что произойдет с ней, зависит, как я полагаю, от того, со сколькими людьми она успела переговорить по дороге в даунтаун и сможет ли он заставить их всех помалкивать...

– Нет, не сможет. Я отправил ее к Джеку Вильямсу в «Курьер». Даже Мэйни не заткнуть глотку целой газете. Карл глянул на часы:

– Ну, этот маньяк-недомерок будет здесь с минуты на минуту. Могу ли я что-нибудь сделать для тебя, дружище? В пределах разумного, конечно. Еще выпивку, курево, жареного цыпленка? Назови – и получишь.

Я открыл было рот, но спохватился:

– Нет. Думаю, ничего не надо.

– Ах, давай говори, раз уж чуть было не начал, – подбодрил Гандермэн.

Он, должно быть, действительно хотел сделать для меня напоследок что-нибудь хорошее.

– Ну, если бы ты мог достать мне чистую рубашку... Это глупо, но не хотелось бы предстать перед этой сволочью Мэйни вот в таком виде...

Это Карл вполне мог понять – для него внешний вид всегда многое значил. Он резко повернулся к Берту и приказал:

– Раздобудь ему рубашку и штаны! – Заметив на лице того недоумение, огрызнулся: – Проклятье, откуда мне знать где? И не вздумай сказать, что сейчас середина ночи, у меня у самого есть часы. Ах, дьявольщина! Где его ключи? – Кто-то подал ему ключи от моей квартиры, которые были в «плимуте». Карл бросил их Берту. – На вот! Может, мне еще и адрес тебе назвать? И не трать на это всю ночь. Мэйни вот-вот пожалует...

Берт выскочил из офиса. Теперь оставалось надеяться, если удача от меня не совсем отвернулась, что Хоффи припозднился на работе и не слишком поглощен своим занятием, тогда он, возможно, удивится, чего это ради одна из шавок Гандермэна рыщет в моих апартаментах, и, может, даже преодолеет свою врожденную апатию до такой степени, что звякнет в «Курьер» или лейтенанту Флиту... Увы, я понимал, одной удачи было явно недостаточно, мне нужен целый бушель лошадиных подков. Но это было все, что я мог сделать. Не зря же говорят: если принимать жизнь всерьез, то уж живым из нее не выбраться. Это точно.

Глава 25

Сначала в офисе появились двое мужчин, в шляпах с широченными полями на головах и облаченных в хаки – летнюю униформу полиции штата, – что вовсе не означало, будто они полисмены. У Мэйни была личная гвардия, по словам одних – с полдюжины молодчиков, по словам других – не менее сотни. Поскольку они были задействованы для разных служб и появлялись как в униформе, так и без нее, то сосчитать, сколько их точно, было не так-то просто. Отбор их производился, как мне говорили, по особым критериям из силовых структур штата. Эти гвардейцы и послужили причиной, почему я настаивал на стрельбе с четырехсот ярдов. Их первейшей обязанностью было, конечно, охранять тело патрона, но ходили слухи, будто одним этим они не ограничиваются. Эти двое осмотрели помещение и заняли посты у двери. А Мэйни вошел в сопровождении еще двоих в униформе и одного – в штатском.