На мели
Шрифт:
Когда он попытался встать, опираясь на руки, палуба закачалась и поплыла перед глазами, а руки не выдержали тяжести тела, и он снова упал на палубу. Кровь стекала по его лбу и капала на дощатый пол.
— Не делай больше так, Герман, — назидательно сказал Моррисон. — Ты уже большой мальчик, но и мы не первый день на свете живем.
Глава 6
Спустя какое-то время Ингрем сумел сесть, хотя голова у него разламывалась от боли. Он оказался рядом с Рей, на щеке которой пламенело
— Толку от вас как от козла молока, — прошипела она.
Капитан попытался стереть носовым платком кровь с лица, но только размазал ее и швырнул платок за борт. Легкий ветерок ласкал воду за кормой, в ярком солнечном небе носились и кричали чайки. Таким беспомощным Ингрем себя еще никогда не ощущал: с ним разделались в какие-то три секунды.
— Как только наш приятель будет в состоянии грести на плоту, мы начинаем, — сказал Моррисон латиноамериканцу. — Отправляйся вниз и начинай отвязывать ящики. Руис скрылся в кубрике.
— Сколько мы должны разгрузить? — спросил Моррисон капитана.
— Откуда мне-то знать? — холодно посмотрел на него Ингрем.
— Но ты же специалист.
— Я даже не знаю, что тут у вас на борту, и был ли прилив, когда вы напоролись на мель.
— Про прилив сказать не могу, но про то, что на борту, — пожалуйста. Шестьсот винтовок, тридцать автоматов, с полдюжины минометов...
— Мне нужен не перечень, а вес. У тебя есть хоть какое-нибудь представление, сколько все это может весить?
Моррисон на секунду задумался:
— Самое тяжелое — это боеприпасы. У нас здесь больше ста тысяч патронов тридцатого калибра. Думаю, что-то около шести или восьми тонн.
Ингрем быстро прикинул, что, если длина ватерлинии пятьдесят пять футов, а ширина корпуса посередине — шестнадцать, получается нагрузка приблизительно в тридцать пять кубических футов на дюйм погружения в нормальном состоянии. Каждая тонна груза будет опускать ватерлинию почти на целый дюйм. Если информация Моррисона верна, не удивительно, что яхта так низко сидит на воде.
— Вы допустили перегруз по меньшей мере на шесть дюймов. Случись непогода, яхта пойдет ко дну или переломится пополам.
— Не мели языком зазря. Скажи, сколько надо выгрузить.
— Вероятно, весь груз целиком. Сколько времени вы уже находитесь здесь?
— С субботней ночи.
— А сейчас среда. Она за это время ни разу не сдвинулась с места?
— Нет, — ответил Моррисон.
— Прилив тогда был выше или ниже, чем сейчас?
— Откуда мне знать? — пожал плечами гигант. — Можно подумать, у нас было чем его мерить!
— Головой работай. Палуба тогда была к воде ближе, чем сейчас, или нет?
— Да нет, почти как сейчас.
— С чем вас и поздравляю. Ясно, что вы наткнулись на эту мель во время самого высокого прилива за месяц, причем летели на полной скорости.
— Так что? Теперь сидеть и плакать будем? Давай лучше выбираться отсюда.
— Послушай, если вы направлялись на
Моррисон с недовольной гримасой махнул рукой:
— Мы пытались развернуться, чтобы выбраться отсюда, но, как я уже говорил, была ночь и ни черта не видно. Вдруг нам показалось, что слышится шум прибоя.
— Вы повернули не туда, куда надо, но я-то спрашивал, почему вы оказались именно в этом месте отмели, а не по крайней мере в десяти милях западнее.
— Я в этих делах не понимаю, не штурман. Похоже, нам надо было взять кого-нибудь разбирающегося. Говорил ведь Холлистеру, чтобы он тебя нанял...
— Подожди-ка, ты что, знаешь меня?
— А как же. Я так и подумал, что это ты, когда вы поднимались на борт, а уж после того, как услышал, что пилот называл тебя Ингрем, все стало на свои места.
— Где же ты мог меня видеть раньше?
— В холле отеля “Иден-Рок”, когда ты в первый раз встречался с Холлистером. Тут в разговор вмешалась миссис Осборн:
— А почему этот Холлистер хотел, чтобы кто-то другой, а не он сам проверял “Дракона”?
Моррисон пожал плечами:
— Он сказал, что хозяйка — его давняя подружка, он был на яхте раньше и сторож может вспомнить его.
Миссис Осборн промолчала и отвернулась, глядя вдаль. Что ж, она получила ответ на свой вопрос, подумал Ингрем, сама напросилась.
— А чья была идея украсть яхту? — спросил он.
— Холлистера, или как вы его там называете?
— Патрик Айве, — подсказала Рей.
— Пусть так. Это он должен был организовать транспорт и переправку нас с грузом на борт. Хвастался, что много ходил на яхтах, да и вообще был штурманом ВВС во время войны. А оказалось, никакой он не знаток. Тебя надо было брать.
— Вы и взяли, — мрачно пошутил Ингрем. — Именно поэтому я здесь. А оружие откуда?
— Украли.
— Послушай, что я вам предлагаю, — сказал Ингрем. — Мне кажется, что яхту можно снять с мели, когда мы выгрузим все оружие. Давай просто покидаем его за борт и поведем “Дракона” в Ки-Уэст. Оружие контрабандное, никто о его краже официально не заявит, поэтому против вас не будет других обвинений, кроме кражи яхты. Я думаю, миссис Осборн спустит все это на тормозах, если ей вернут ее собственность целой и невредимой, поэтому самое худшее, что вам грозит, это условный приговор.
— Нечего об этом говорить, нам надо доставить груз.
Пульсирующая боль в голове стала настолько невыносимой, что Ингрем был вынужден на мгновение прикрыть глаза от ослепительного сияния солнца. Как заставить этого мускулистого недоумка хоть что-то понять? Капитан с трудом подавил желание завопить во весь голос.
— Послушай, Моррисон, — сказал он устало, — пораскинь мозгами. Пока что вы не так уж серьезно влипли, но если проделаете все, что задумали, у вас не останется ни единого шанса выпутаться. Американские власти обвинят вас в киднеппинге, объявят розыск и приговорят к пожизненному заключению.