На орбите судьбы
Шрифт:
– Нет, – поступившее предложение в третий раз облапать стену остановочного павильона я отвергла с такой поспешной категоричностью, будто бы согласие неизбежно влекло за собой рецидив наркомании. Я до сих пор не могла понять, что произошло со мной в момент, когда меня захлестнула извергающаяся из рисунка сила, но одно знала точно – от ощущений, так явно напоминающих героиновый приход, мне необходимо держаться подальше. А значит, нужно не залипать, а встряхнуться и расставить все точки над «I». В частности, сообщить кое-кому из здесь присутствующих, что дурацкие стеклянные павильоны, хотя и выглядят, как издевательство над тщетно старающимися спрятаться от дождя и ветра участниками пассажиропотока,
– Слушай, не рисуй здесь больше, ладно? – после пережитого эмоционального всплеска ругаться матом я была не в состоянии, и единственное, чего мне хотелось, это зарыться лицом в подушку и отрубиться до утра, но мой юный собеседник фонтанировал неудержимой энергией молодости, и воспринял мой не то совет, не то просьбу в совершенно неожиданном ключе.
– Вы правы! –жестикулировал парень так активно, что проезжай мимо дон Кихот, он обязательно принял бы это чудо природы за модифицированный образец ветряной мельницы, – наверное, я ошибся в расчетах, может, координаты не те внес. Но, постойте, ведь схема активировалась, значит, место выбрано верно!
Я подожгла сигарету, от души затянулась и ехидно осведомилась:
– Это ты вслух рассуждаешь или сам с собой разговариваешь?
К моему сарказму парень остался наивно глух, зато жадно вдохнул табачный дым и смущенно вопросил:
– Сигареткой не угостите?
Сигарету злоумышленник долго вертел между пальцами, безуспешно пытаясь определить, с какого конца у нее находится фильтр, но в итоге оставил свое неблагодарное занятие, неумело чиркнул спичкой и лихо затянулся.
Последующие минут пять парень непрерывно кашлял с такой отчаянной яростью, что я не выдержала и с ухмылкой поинтересовалась:
– В первый раз, что ли?
– Да нет, балуюсь иногда, – раскрасневшееся от безостановочного кашля лицо осквернителя остановочных павильонов перекосила по-детски обиженная гримаса, – не ожидал, что такая крепкая… Мазафака, ну ее вообще!
Выработанный за долгие месяцы ношения оранжевого жилета рефлекс сработал идеально, невзирая на только что перенесенное мною нервное потрясение. Я вплотную приблизилась к мстительно топчущему на асфальте сигарету парню и в ультимативном тоне потребовала:
– Быстро поднял и выбросил в урну! Кому сказано?
ГЛАВА V
Это было жестоко! Вот так суровая реальность мигом расставляет по местам шарики и ролики в съехавшей с катушек голове, если только, конечно, обладатель внутричерепного бардака не пытает заглушить вопиющий глас действительности при помощи двух кубиков героина.
К счастью, отчитанного мною по всей строгости вандала сия чаша благополучно миновала, и высказанное ему замечание он воспринял с потрясающей серьезностью: торопливо нагнулся, быстро подобрал раздавленный окурок и с баскетбольной точностью определил «бычок» в мусорную корзину. Вероятно, мой осуждающий взгляд показался парню настолько суровым, что бедняга принялся лихорадочно просвечивать фонариком близлежащие окрестности в поисках недавно оброненных маркеров, справедливо опасаясь, как бы я заодно не вменила ему в обязанности навести чистоту по всему периметру тротуара.
– Вот, вроде все собрал, – нарушитель общественного порядка демонстративно представил на мое обозрение полную горсть вандальских аксессуаров, некоторые из которых закатились так далеко под скамейку, что за ними пришлось лазить на четвереньках, – где-то маленький кэп еще был…
– Да ладно уже, – сжалилась я, – я сегодня добрая.
– Кто бы сомневался, – даже ироническая улыбка вышла у него невыразимо искренней и открытой: в уголках небесно-голубых глаз появились задорные лучики, на щеках заиграли располагающие ямочки, а кончики чересчур
– Понимаете, я эту схему уже в пятый раз рисую, но какая-то сволочь постоянно стирает, и всё тут, – грустно поведал мне вандал, видимо, опрометчиво решивший, что после наспех проведенной уборки территории у него появился шанс установить со мной доверительные отношения, – что я только в краску не добавлял – бесполезно! Ну, ничего, – парень наклонился к моему уху и драматическим шепотом сообщил, – я сегодня лак с лакорастворителем смешал, черта с два сотрешь?
Я повернулась лицом к окончательно высохшему изображению и машинально переспросила:
– А если ножичком?
Гордость за свое нестираемое творение распирала автора до такой степени, что его порывистая жестикуляция приобрела поистине угрожающие масштабы, и я даже испугалась, как бы он ненароком не задел меня по касательной.
– А вот ни фига, мазафака! – торжествующе заявил парень, – только стекло менять! Я этот состав сам придумал, весь вечер дома экспериментировал, пока то, что надо, не получилось. Правда, здорово?
Я мастерски уклонилась от очередного взмаха разрезавшей ночной воздух руки и с тоской обозрела поле своей завтрашней деятельности. По ходу дела меня Степановна с потрохами сожрет, а уж в случае замены стекла нам всем мало не покажется – стоимость пропорционально раскидают на бригаду, и июньскую зарплату мы получим в усеченном размере. А мне ведь еще тетке Василисе «стоматологический долг» отдавать, так как бесплатная медицина в нашей стране охватывает исключительно пенсионеров и беременных женщин. Как назло, бывших наркоманов за «выслугу лет» к льготным категориям не причисляют, а о текущем состоянии своей репродуктивной функции вообще позвольте умолчать.
– Еще бы разобраться, отчего произошла активация схемы и как ее повторить! – продолжал тем временем сыпать неудобоваримыми фразами виновник моей растущей кредиторской задолженности, – скажите, а откуда вы узнали о Нибиру?
Вот как тут прикажете реагировать, когда этот юный варвар, только что напрочь испортивший коммунальную собственность своими сомнительной художественной ценности рисунками, в упор смотрит на меня честными небесно-голубыми глазами, обрамленными густыми, пушистыми ресницами, и задает вопросы, от которых возникает непреодолимое желание вызвать даже не полицию, а скорую психиатрическую помощь? При нормальном раскладе, наверное, поступать на выбор в соответствии со своим и гражданским или служебным долгом, и не тянуть резину, но тогда скопом нужно будет забирать и меня саму, так как я все еще остро помню это всеобъемлющее чувство вселенской гармонии, захлестнувшее меня в первые же секунды тактильного контакта со странным переплетением линий на стекле.
Мне вдруг стало жаль нас обоих: молодого, симпатичного и, вынуждена признать, талантливого парня с основательно подъезжающим чердаком и себя, потрепанную жизнью работницу Горкомхоза, мало того, что обреченную с утра выслушивать гневную тираду из уст Нины Степановны, так еще и на пустом месте «поймавшую волну».
– Короче, так, – я вытащила из пачки сигарету, опустилась на скамейку, рассеянно поболтала обутыми в изношенные до дыр кроссовки ногами и с наслаждением закурила, – рассказывай, на хрена ты все это рисуешь, и почему меня так накрыло, когда я до твоих художеств случайно дотронулась.