На острие

Ридпат Майкл

Он вгляделся в экраны. ВТР стояли очень низко. Может быть, стоит подкупить немного, чтобы снова сгореть? В нижней части спины он ощутил тупую боль. Старая рана предупреждала его – будь осторожен.

Он оглянулся в поисках Джен. Ему надо было задать вопрос, и он вовсе не рассчитывал получить на него ответ. Джен еще не пришла. Кальдер посмотрел на часы, висевшие на стене торгового помещения чуть ниже здоровенного логотипа «Блумфилд-Вайс». Девять тридцать. Время для начала работы довольно позднее, а для места, где заключались сделки, даже очень позднее.

– Мэтт,

ты слышал что-нибудь от Джен?

– Нет, – ответил Мэтт, не прекращая вводить в компьютер текущие цены.

– А ты, Нильс?

Рыхлый голландец отрицательно покрутил головой, продолжая говорить по телефону. Все трейдеры всегда уверены в том, что способны одновременно вести по меньшей мере три беседы.

Кальдер нахмурился. Этот чертов Карр-Джонс! После того как Кальдер потратил столько времени, чтобы незаметно повысить самооценку Джен, придать ей уверенность в себе, этот тип ухитрился за каких-то пять минут пустить все его усилия насмарку. Если Джен не сможет забыть о мерзавце, то в группе от нее не будет никакой пользы. Очень жаль.

Кальдер посмотрел в сторону расположенной неподалеку от него группы деривативов. Карр-Джонс стоял, прижав к уху телефонную трубку. Он был трезв и совершенно спокоен. На манжетах его рубашки сверкали запонки, галстук был туго затянут, брюки отлично выглажены. Он выглядел юным, словно школьник, и казался учеником привилегированной частной школы, хотя окончил заурядное учебное заведение в Южном Уэльсе, о чем Кальдеру было известно. Группа деривативов располагалась чуть в стороне от других подразделений, что способствовало установлению некоторой дистанции с коллегами, которую эта команда пыталась всячески поддерживать. Они считали себя элитой лондонского отделения «Блумфилд-Вайс», новаторами, финансовыми инженерами XXI века и, что самое важное, людьми, которые делают действительно большие деньги.

Это соответствовало действительности. За первый год после возвращения Карр-Джонса в Лондон его группа сделала сто тридцать два миллиона долларов. Сумма на фоне успехов остальных групп выглядела просто непристойно.

Кальдер неторопливо приблизился к Карр-Джонсу, который, делая вид, что не замечает его, продолжал говорить по телефону. Алекс спокойно ждал.

В конце концов Карр-Джонс положил трубку и повернулся к Кальдеру.

– Джастин, ты помнишь вчерашний вечер?

– Я помню, что ты на меня наехал, – ответил Карр-Джонс.

– И ты не помнишь, что сказал Джен?

– Извини, у меня много работы. – Карр-Джонс потянулся к трубке.

– Ты обещал перед ней извиниться.

– Ты мне угрожал. – Карр-Джонс начал набирать номер.

– Ты был пьян.

Карр-Джонс откинулся на спинку кресла и, не отнимая трубки от уха, произнес:

– Так же как, я полагаю, и ты. Именно поэтому я забуду о твоей выходке. О, привет, Клаус, – продолжил он, наклонившись и мгновенно переключившись на ласковый тон профессионального трейдера. – Как дела? – Он бросил Кальдеру короткую улыбку и отвернулся.

Алекс покачал головой и возвратился к себе. Разве можно

работать с подобными людьми?

Десять минут спустя появилась Джен. Она была одета как обычно – в белый топ и дорогой брючный костюм черного цвета. Поставив свой тонкий кейс на рабочий стол рядом со столом Кальдера, она села, не снимая пиджака, и уперлась взглядом в монитор. Всем своим видом она демонстрировала спокойствие.

– Доброе утро, Джен, – улыбнулся Кальдер.

– Прости за опоздание. – Она не сводила глаз с монитора.

– Как только ты ознакомишься с состоянием рынка, мне хотелось бы потолковать с тобой об Италии. Она снова ведет себя очень странно.

– О'кей.

– С тобой все в порядке? – внимательно глядя на нее, спросил Кальдер. Ему было ясно, что что-то не так.

– Мы можем поговорить? – спросила Джен, глядя ему в глаза.

– Конечно.

– Но только в приватной обстановке.

Кальдер слегка нахмурился и провел Джен в одну из расположенных по периметру торгового зала застекленных кабинок, предназначенных для конфиденциальных встреч с клиентами. Однако в основном эти укромные уголки служили местом, где завязывались интриги, рождались и обсуждались слухи, анализировалась политика, плелись заговоры и планировались покушения на недружественные корпорации. Кальдер ненавидел эти кабинетики. Его обеспокоило, что Джен прихватила с собой кейс.

Когда они уселись за маленький стол друг напротив друга, Алекс бросил:

– Выкладывай.

– Я хочу подать жалобу на Карр-Джонса, – сказала Джен.

Кальдер недовольно скривился. Начало беседы ничего хорошего не сулило.

– Формальную?

Джен порылась в кейсе и извлекла зеленую папку, стянутую тонкой резинкой, на которой крупными буквами значилось: «Правила взаимоотношений персонала в „Блумфилд-Вайс“». Прочитав эти слова, Кальдер нахмурился. Джен открыла папку на странице с желтой закладкой: «Раздел II. Сексуальные преследования и дискриминация по половому признаку».

– Здесь сказано, что я первым делом должна подать жалобу своему непосредственному начальнику. То есть тебе.

– Не делай этого, Джен.

– Вот возьми. – Она передала ему лист бумаги.

Кальдер быстро прочитал текст. Джен лаконично рассказывала о конфликте, имевшем место прошлым вечером, и заявляла, что это был лишь последний инцидент в цепи событий подобного рода. В заключение она требовала, чтобы компания приняла необходимые меры. Внизу страницы красовалась начертанная остроконечными буквами подпись.

Алекс аккуратно положил листок перед собой на стол и спросил:

– Ты действительно этого хочешь?

– Да, я требую, чтобы Карр-Джонс был подвергнут дисциплинарному взысканию.

– Не сомневаюсь, что ты этого хочешь, но взыскания не будет.

– Почему, черт побери?! Ты там присутствовал и все слышал.

– Да, я там был и согласен, что его поведение не лезет ни в какие ворота и полностью противоречит… правилам взаимоотношений… Но это… – Он подвинул заявление ближе к ней. – Это только ухудшит положение.