На поле Фарли
Шрифт:
– Садись сюда, красавица, – предложил один, похлопав по вещмешку. – С нами не соскучишься! Хочешь папиросу?
Она отмахивалась от них с улыбкой, понимая, что им поневоле приходится бодриться и что больше всего на свете им сейчас нужна улыбка хорошенькой девушки. Наконец нашлось купе с одним свободным местом, которое Памела с облегчением заняла. Рядом уже устроились мать с малышом на
– Стыд, да и только, что приходится протискиваться мимо мужчин, – сетовала та, что потолще. – Представляете, один из них сказал: «Не кипятись, мамаша, ты вовсе не девушка моей мечты»!
– Возмутительно! Мир сошел с ума.
Они посмотрели на Памелу, ожидая сочувствия.
– Надеюсь, они не приставали к вам, моя милая?
– Ничего страшного, я справилась, – улыбнулась в ответ Памела.
Послышался свисток, в коридоре затопали, принялись хлопать дверьми, и поезд, дернувшись, отъехал от перрона. Успевшие сесть в последнюю минуту пробирались по коридору мимо их купе. Памела отвернулась к окну. Поезд пересек железнодорожный мост через Темзу, показалась панорама Сити; среди руин отважно возвышался купол собора Святого Павла. Когда въехали на вокзал Ватерлоо на южном берегу реки, Памела заметила, что в коридоре к двери ее купе прислонился молодой человек, темные курчавые волосы юноши касались ворота твидового пиджака. Памела вдруг узнала его и рывком отворила дверь купе, отчего юноша поспешно отступил и повернулся к ней лицом.
– Бен? Господи, это и правда ты! – просияла Памела. – То-то мне твой затылок показался знакомым.
– Памела? – не веря своим глазам, воскликнул Бен. – Что ты здесь делаешь?
– То же, что и ты, полагаю. Еду домой на пару дней. Ну давай, входи, тут есть еще одно место.
– Ты уверена? Я думал, это дамское купе. Но если остальные дамы не возражают…
– Конечно, они не возражают, – заверила его Памела и похлопала по сиденью напротив.
Бен закинул свою сумку на полку.
– Какое совпадение, что мы с тобой одновременно едем домой, – продолжала
– Я тебя мельком видел в церкви на прошлое Рождество, – ответил он. – Отлично выглядишь.
– Ты тоже. Значит, тебя не перегружают работой?
– Да просто скукота. Все одно и то же, но нужно же и этим заниматься. – Он с улыбкой развел руками, словно извиняясь.
– Ты ведь работаешь в каком-то министерстве?
– Отдел при министерстве, ага. Навожу справки, копаюсь в бесполезной информации и тому подобное. А ты же вроде занимаешься примерно тем же?
– Да, нечто похожее – канцелярская работа. Регистрирую и разбираю документы по категориям. Словом, тоска смертная. Но кто-то же должен это делать.
– А ты прямо в Лондоне и работаешь? – спросил он.
– Нет, наш отдел эвакуировали за город, в Беркшир. Чтобы уберечь бумаги от бомбежек. А ты где?
– Я какое-то время был в Лондоне, но не уверен, куда меня пошлют после отпуска. Похоже, в последнее время всех эвакуируют за город.
Они замолчали, обменялись улыбками.
Бен прочистил горло.
– А о Джереми есть вести?
Памела просияла.
– А ты разве не слышал? Видимо, не читаешь газет в последнее время.
– Да я никогда их не читаю, там сплошь плохие новости.
Она наклонилась к нему через проход между креслами:
– Он дома, Бен. Сбежал из лагеря и пробрался через всю Францию. Не правда ли, чудесно?
– Потрясающе, – согласился Бен. – Ну уж если кто и мог сбежать из немецкого лагеря, проскользнуть через пол-Европы и не попасться, так это Джереми.
– Знаю, – вздохнула она. – Я глазам своим не поверила, когда прочла заметку в газете. Но потом я позвонила домой, и оказалось, он уже в Нетеркоте, оправляется от пережитых лишений. Надо будет сходить повидать его.
– Ты уверена, что тебе нужно, чтобы я тащился туда с тобой?
– Ну конечно. Джереми наверняка так же сильно хочет увидеть тебя, как меня. А если он… ну, ты понимаешь… искалечен или еще что… в общем, в таком случае я бы предпочла, чтобы ты был рядом.
Конец ознакомительного фрагмента.