На последнем берегу
Шрифт:
– Конечно, на самом деле здесь не готовят, – сказал он Аррену, когда они проходили мимо огромной кухни с каменными стенами, наполненной бульканьем котлов, стуком ножей и режущим глаза запахом лука.
– Это все показуха. Мы приходим в трапезную, и каждый наколдовывает себе то, что душа желает. Потом и посуду мыть не надо.
– Ага, понятно, – вежливо сказал Аррен.
– Конечно, новички, не проходившие нужных заклинаний, первые месяцы здесь частенько теряют в весе, но потом они набираются уму-разуму. Есть тут один паренек с Хавнора, который постоянно пытается состряпать цыпленка табака, но всякий раз у него выходит овсянка. Похоже, на большее он не способен. Хотя,
– Где… откуда родом Верховный Маг? – спросил тот, даже не взглянув на широкую галерею, по которой они шли. Ее стены и потолок были украшены искусно вырезанным Тысячелистным Деревом.
– Гонт, – ответил Гембл. – Он там пас коз в деревне.
Услышав об этом ничем не примечательном и общеизвестном факте, паренек с Энлада вдруг резко повернулся и с явным недоверием взглянул на Гембла.
– Пас коз?
– Этим заняты большинство гонтийцев, ну, кроме тех, что стали пиратами или волшебниками. Однако теперь-то уж глядя на него никак не скажешь, что он был когда-то пастухом!
– Но как же пастух смог стать Верховным Магом?
– Так же, как и любой принц смог бы! Надо лишь приехать на Рокк и превзойти всех его Мастеров, вернуть Кольцо с Атуана, проплыть Драконьей Тропой, стать величайшим волшебником со времен Эррет-Акбе – вот и все. Они вышли из галереи через северную дверь. Ласковое вечернее солнце дарило свой свет и тепло вспаханным холмам, крышам Твилла и лежащей за ним гавани. Тут они остановились поболтать. Гембл сказал:
– Конечно, все это было давным-давно. С тех пор, как он стал Верховным Магом, ему особо нечем похвастаться. Да и всем остальным тоже. Мне кажется, что они только и делают, что сидят на Рокке и созерцают Равновесие. Кроме того, он уже довольно стар.
– Стар? Сколько ему лет?
– Ну, сорок или пятьдесят.
– Ты видел его?
– Конечно, я его видел, – резко ответил Гембл. Похоже, этот круглый идиот еще и порядочный сноб.
– Много раз?
– Нет. Он держится особняком. Но когда я только приехал на Рокк, я видел его во Дворике Фонтана.
– Я разговаривал с ним там сегодня, – сказал Аррен таким тоном, что Гембл невольно взглянул на него и затем ответил более полно:
– Это было три года назад. И я был так напуган, что даже и не разглядел его толком. Понятное дело, я был тогда совсем желторотым. К тому же там вряд ли можно что-либо хорошенько разглядеть. Лучше всего мне запомнились его голос и журчание фонтана. – Мгновение спустя Гембл добавил:
– У него гонтийский акцент.
– Если б я мог говорить с драконами на их родном языке, – сказал Аррен, – мне было бы начхать на мой акцент.
Тут Гембл взглянул на него с некоторым одобрением и спросил:
– Ты прибыл сюда, чтобы поступить в Школу, принц?
– Нет. Я привез Верховному Магу послание от моего отца.
– Энлад – это одно из княжеств, где правят потомки Королей, не так ли?
– Энлад, Илиен и Уэй. Некогда в их число входили Хавнор и Эа, но теперь в тех землях не осталось никого, в чьих жилах текла бы королевская кровь. Илиен ведет свой род от Махариона, а через него – от Гемала, Рожденного Морем. Уэй – от Акамбера и Дома Шелиета. Энлад – самый древний род – от Морреда через его сына Серриада и Дом Энлада. Аррен отбарабанил всю эту генеалогию с отсутствующим выражением лица, словно зубрила-школяр, который думает при этом о чем-то своем.
– Как ты думаешь, увидим ли мы при своей жизни избрание нового короля Хавнора?
– Я никогда над этим особо не задумывался.
– А на Арке, откуда я родом, людей это беспокоит. Знаешь,
– Энлад – богатый и мирный край, – сказал тот с расстановкой. – Он никогда не встревал во все эти интриги. Мы слышали о бедах, обрушившихся на другие страны. Но короля на троне Хавнора не было уже восемь столетий – с тех пор, как умер Махарион. Ты уверен, что княжества признают власть короля?
– Если он придет с миром и во цвете лет, и если Рокк и Хавнор поддержат его.
– Но есть же пророчество, которое должно исполниться, так ведь?
Махарион сказал, что следующий король должен быть магом.
– Мастер Сказитель родом с Хавнора и интересовался этим вопросом. Вот уже три года он настойчиво вдалбливает в нас эти слова. Махарион сказал:
«Тот унаследует мой трон, кто при жизни пересечет страну тьмы и достигнет дальних берегов дня».
– Следовательно, маг.
– Да, так как только колдун или маг смог бы побродить по стране тьмы среди мертвых и вернуться обратно. Хотя и он не в состоянии пересечь ее. Во всяком случае, они всегда говорят о стране мертвых так, будто у нее лишь одна граница, ну а дальше – бесконечность. Потом, что это за дальние берега дня? Но так гласят руны пророчества Последнего Короля и потому рано или поздно настанет день, когда родится тот, кто исполнит его. И Рокк признает этого человека, а флотилии, армии и нации объединятся вокруг него. Тогда в сердце мира – в Башне Королей на Хавноре – вновь воцарится сюзерен, и я приду к такому королю и буду служить подлинному владыке всем своим умением и всем сердцем, – сказал Гембл, затем рассмеялся и пожал плечами, дабы Аррен не подумал, что он говорит излишне горячо. Но Аррен глядел на него с симпатией, думая про себя: «Он испытывает к королю те же чувства, что я испытываю к Верховному Магу».
Вслух он сказал:
– Король будет нуждаться в таких придворных, как ты.
Они стояли, каждый погруженный в свои, но в чем-то сходные, думы, пока за их спинами в Большом Доме не раздался гулкий звон гонга.
– Пойдем! – сказал Гембл. – Сегодня на ужин чечевица и луковый суп.
– Кажется, ты говорил, что здесь не готовят, – сказал все еще погруженный в грезы Аррен, идя за ним следом.
– Ну, иногда – по ошибке…
В ужине не было ни грамма магии, но зато вдоволь всего остального.
Покончив с едой, они прогуливались по полям в мягкой синеве сумерек.
– Это Холм Рокка, – сказал Гембл, когда они начали подниматься по пологому склону на холм с округлой вершиной. Влажная трава холодила ноги, а внизу, в болотах Твиллберна, хор крошечных лягушек приветствовал первые теплые и короткие звездные ночи.
Земля под их ногами скрывала какую-то тайну. Гембл прошептал:
– Этот Холм первым поднялся над волнами моря, когда было произнесено Первое Слово.
– И он, должно быть, последним погрузится в пучину, когда придет конец всему сущему, – сказал Аррен.