На правый бой
Шрифт:
…Строй замер в ожидании: неспроста такое начальство пожаловало в роту.
— Гвардейцы! — обратился к ним В. И. Щербенко. — Нужны добровольцы для выполнения специального задания в тылу противника. Вот пока все, что могу сказать.
— Понятно, — послышались голоса, — командуйте, товарищ полковник.
И когда Щербенко скомандовал, чтобы добровольцы вышли из строя, вся рота сделала два шага вперед.
— Спасибо, сынки, — только и сказал растроганный начальник разведотдела. И добавил: — Не обижайтесь, если кто нс попадет в отряд: командиры отберут самых здоровых
Но почти вся рота разведчиков — 43 человека вошли в состав отряда.
Труднее оказалось формировать роту автоматчиков. Дело в том, что нужно было не только соблюсти принципы добровольности, но и сохранить в глубокой тайне факт формирования такого отряда. Конечно, его можно было создать на базе одного полка, а то и батальона — нехватки добровольцев на трудное дело у нас никогда не было.
Решили поступить так: пусть каждый стрелковый полк дивизии выделит по одному — самому лучшему — взводу автоматчиков, а из них уже отобрать добровольцев.
276-й гвардейский стрелковый полк выделил взвод гвардии лейтенанта М. М. Цимбала. Этот офицер с первых дней войны не выходил из боя. Он хорошо показал себя и в трудном бою в районе рудника Первомайский. И пойти на спецзадание он согласился не колеблясь.
— А мы со своим командиром — хоть в огонь, хоть в воду, — сказал гвардии младший сержант Михаил Дедов.
Гвардии рядовые Петр Буданов, Иван Гнездилов, Илья Клушин и другие воины поддержали его.
Примерно так же были отобраны в состав роты автоматчиков добровольцы из 280-го и 282-го гвардейских стрелковых полков, возглавляемые тоже бывалыми фронтовиками гвардии лейтенантами Г. Г. Нестеровым и Г. М. Дьяченко.
Саперную роту в количестве 41 добровольца Голдович сформировал на базе 416-го отдельного инженерного батальона армии. Саперы сразу же начали готовиться к заданию: под руководством лейтенанта И. И. Голубчика они изучали минно-подрывную технику противника, меры безопасности при обращении с зарядами и т. д.
Вечером меня разыскал Мельников, доложил по телефону, как идет формирование отряда, и посетовал, что все же мало оказалось коммунистов и комсомольцев.
— Может быть, отобрать человек двадцать из курсантов армейских курсов младших лейтенантов? — спросил он.
— Ну что ж, разумно, — согласился я. — Там же учатся будущие парторги и комсорги батальонов. Хорошая для них практика будет.
Потом Б. С. Мельников рассказывал, что он собрал группу курсантов, прибывших из 213-го запасного армейского полка, и задал им только один вопрос: готовы ли они выполнить одно важное боевое задание? И все 21 человек, как один, изъявили готовность.
С учетом боевых специальностей их распределили по подразделениям. Так, в саперную роту были посланы гвардии старший сержант Я. Клюшин, гвардии сержант Ф. Грещенко, рядовой Н. Зайцев и другие, к разведчикам — бывалый фронтовик коммунист гвардии старшина А. Горбунов, в роту автоматчиков получили назначение гвардейцы сержант С, Панов и старшина В. Чесалкин.
Так же в добровольном порядке в отряд было отобрано несколько опытных радистов и телефонистов для обеспечения связи между подразделениями и штабом 92-й
И все-таки среди отобранных бойцов не нашлось человека, который достаточно хорошо знал бы район будущих действий отряда. И тут выручил И. М. Серенко. Проводниками в отряд по его рекомендации были взяты местные жители комсомольцы Иван Гудзь, Сергей Мамон, Николай Гринев, Михаил Сенкевич, а также ученики старших классов средней школы Мазыкин и Шаповалов. Юноши, натерпевшиеся под пятой фашистских оккупантов, горели желанием сразиться с ненавистным врагом.
Подразделения формируемого отряда сосредоточивались в селе Веселые Терны, где их разместил и организовывал занятия по боевому слаживанию и подготовке к рейду полковник В. И. Щербенко. А тем временем командарм, начальник штаба и я решали, кому поручить руководство отрядом: особенно тщательно изучались кандидатуры командира, его заместителя по политчасти и начальника штаба.
— Лучше будет, если пошлем офицеров штаба и политотдела армии, — предложил я.
— Согласен, — сказал Михаил Николаевич Шарохин и обратился к начальнику штаба: — Как думаете, можно доверить это дело Шурупову?
— Я сам как раз его хотел назвать, товарищ командующий, — ответил генерал А. К. Блажей.
— И у меня нет возражений, — сказал я и добавил: — На должность заместителя по политчасти мы с Мельниковым рекомендуем инструктора политотдела армии К. И. Нефедова. Они знакомы друг с другом и сработаются…
Офицера оперативного отдела штаба армии подполковника А. Н. Шурупова хорошо знал командующий. Это был кадровый офицер, войну начал в должности начальника разведотделения стрелковой дивизии, участвовал в боях на Дону и Северном Кавказе, а с конца 1942 года служил в штабе нашей армии.
Пока вызывали Шурупова в кабинет командарма, Михаил Николаевич Шарохин вспомнил:
— В октябре прошлого года Шурупов уверенно руководил оперативной группой штаба по организации переправы войск, тылов и средств усиления через Днепр. Такому можно доверить и командование спецотрядом.
Не догадывавшийся о причине вызова Шурупов зашел, держа под мышкой папку с документами и оперативной картой, и четко доложил о прибытии.
— Проходите, садитесь, товарищ Шурупов, — пригласил командующий.
Когда тот сел, поинтересовался самочувствием офицера, что несколько удивило его.
— Не удивляйтесь, товарищ Шурупов, — заметил командарм. — Мы хотим вам доверить очень ответственное боевое задание. Придется действовать в тылу врага. Готовы ли на это? Подумайте, я не тороплю с ответом.
Шурупов ответил сразу:
— Готов выполнить любое задание!
— Ну вот и хорошо, — заметил я, — иного ответа мы от вас и не ожидали.
После этого Михаил Николаевич Шарохин объявил подполковнику, что он назначается командиром специального отряда, на который возложена очень рискованная задача. Отряд должен ночью проникнуть на территорию, занятую противником, внезапным ударом захватить плотину на реке Саксагань, водокачку и электростанцию, подготовленные фашистами к взрыву, и удержать их до подхода наших наступающих частей.