На пределе
Шрифт:
– Эборак, Эборак… Дыра на краю Хаоса! – поморщился Публий. – Ты всегда спешишь, милый друг. Останься, выпьем вина, поговорим о старых добрых временах. Нам ведь есть что вспомнить.
– Я бы многое отдал, чтобы забыть, – холодно отозвался легат.
Публий покачал головой. Варран раздражал его со времен совместной учебы в Академии. Затем они стали соперниками в Сенате, а теперь вместе оказались в захолустье Даррийской Империи. С какой бы стороны ни пытался он подобраться к легату, каждый раз натыкался на стену вежливых, безличных ответов.
– Бедный, бедный друг! Но послушай, у меня новые рабыни. Две малышки из Ниберии. Дикие, словно неприрученные кобылицы. Им едва исполнилось тринадцать. Быть может, с ними ты сможешь забыть о Ливии?..
– Не надо, Публий! – ответил легат. – Такие развлечения меня не интересуют. Позволь уйти.
Не дожидаясь разрешения, мужчина встал. Рукоять меча-гладиуса стукнула о край стола. Публий поморщился. Он не любил военных, поэтому избрал политическую карьеру. Почти выиграл, дойдя до самого верха, но… все же проиграл.
– Из тебя плохой собеседник, Варран. Мы едва ли не единственные на Альбионе из нашего племени. Могли бы поговорить или же полетать вместе.
Легат не ответил. Склонил голову, прощаясь, и отправился к выходу. Публию это не понравилось. Старый знакомый опять забылся. Пусть его род знатнее и богаче, но они-то не в Дарре! Здесь, на Альбионе, именно Публий был Наместником, чью волю должен исполнять легат Квинт Октавий Варран.
– Вернись, Варран! – резкий оклик остановил Варрана в дверях. – Игры в гостеприимство закончились. Я вызвал тебя для серьезного разговора. Речь пойдет о молодой королеве бригантов. Ты встречался с ней?
– Да.
– Что ты думаешь об Аэлике?
– Все изложено в отчете.
– В нем ты все так же скуп и скучен, дорогой легат! Я хочу узнать твое мнение. Насколько королева верна мирному договору?
– Публий, у меня не было повода усомниться в лояльности молодой королевы.
– Женщины коварны, милый друг, – с усмешкой произнес наместник. Потряс за голову кота, словно тот пытался обмануть бдительное око даррийской власти. – Они лживы и во всем ищут свою выгоду.
– Ты заблуждаешься, Публий, но сейчас не время для такого разговора.
– Твой идеальный брак не научил тебя видеть истинную природу женщин. Большинства из них, – поправил себя наместник. – Не злись, Варран! Я знаю, что Ливия была твоей Парой и ваш брак осветили боги.
– К чему этот разговор, Публий?
– Мне жаль, что твоя жена погибла, но…
– Ее убили, – оборвал его Варран. – Не будем об этом! Королева Аэлика верна императору. Твои подозрения безосновательны. Мне больше нечего добавить.
Он вновь взялся за ручку двери, но его остановил вкрадчивый голос Публия:
– Тогда добавлю я, легат Квинт Октавий Варран! Военный союз четырех сильнейших племен Альбиона. Что скажешь об этом?
– Если только в твоих кошмарах, Публий Тацит.
– Возможно! – усмехнулся наместник. – Но лучше быть подозрительным даррийцем, чем мертвым. Сердцем чувствую, что-то назревает
– Откуда такие сведения?
– Доверенное лицо при королевском дворе. Впрочем, не твое дело. У меня свои методы, у тебя свои. Их встреча состоялась. Почти не сомневаюсь, для сговора против даррийцев. Скажи мне, Варран, неужели ее игра была настолько убедительна?
– Ты не прав, Публий! Это не заговор, а…
– Брачные игры вокруг молодой королевы? Вполне возможно. Но вот что я тебе скажу… Гораций, разбойник, пойди вон!
Наместник попытался столкнуть кота, но тот не собирался покидать гостеприимные колени.
– Хаос с тобой! – смирился наместник, оставив в покое питомца. Дотянулся до свитка на краю стола, развернул. – Посмотри, дорогой друг, какая вырисовывается картина. Твой собственный отчет. Бриганты – сто тысяч копий, караветты – пятьдесят, децианглы и коритане – по семьдесят c каждого племени. Друиды Англси прилюдно поклялись в верности Аэлике. Это как минимум полтысячи боевых посохов. Если позволить племенам объединиться, новое восстание по численности превзойдет…
– Тебе везде видятся враги, Публий. Или соскучился по войне?
– Наоборот, легат, наоборот! Мне служить еще полтора года, и я хочу провести их в своем дворце, а не преследовать варваров по их варварской стране. К тому же, если против твоего легиона выступит армия в четыреста тысяч копий… – Публий поморщился. – Вполне возможно, что наши отрезанные головы украсят ворота какого-нибудь местного городишки. Как тебе такая перспектива?
Легат усмехнулся, но ничего не ответил. Вернулся, сел за стол.
– Так вот, Варран! Если королева умна, а судя по твоему отчету, так оно и есть, она заключит подобный союз. Глупо не использовать такую возможность! Допустим, она пока еще лояльна, но если на трон сядет ее избранник… Которым, думаю, станет Вентурий, – наместник вновь зарылся в бумагах. – Ее сводный брат никуда не годится. Актеон из караветтов слишком долго ее добивался, так что вряд ли уже получит положительный ответ. Король децианглов женат, но у него есть малолетний сын. Слишком мал, чтобы составить конкуренцию Вентурию.
– Это решать Аэлике.
– Мы не должны допустить, чтобы король Вентурий получил корону бригантов.
– Торк, – поправил его легат.
– Что?
– У них нет корон. Короли носят золотое украшение на шее.
– Да хоть на поясе, – поморщился наместник. – Варвары, Гораций, – обратился он к коту. – Что с них взять!
Кот презрительно дернул усами.
– Вентурий на троне бригантов – это гарантированная война, дорогой легат! – продолжал наместник. – Коританин ненавидит даррийцев, но сидит в своих болотах и молчит. Он осторожен и хитер, собака! Режет моих шпионов, как свиней. Если встанет во главе союза племен…