На пределе
Шрифт:
Я опять поморщилась. Кажется, кто-то пересмотрел комедий! Или же трагедий, смотря как будет развиваться действие.
– Только что пришло письмо из Дарра. Речь не идет о снижении налогов, наоборот…
– Как это, наоборот? – не выдержала я. Чуть было не подскочила, но покосилась на задремавшего кота. – Не может быть!
Это даже не грабеж, а… вооруженный разбой какой-то!
– Императору нужны деньги, Аэлика! Он хочет поднять налоги на пять или, быть может, на десять процентов. Новая военная кампания на востоке принесет Проктулусу честь и славу, но за нее заплатят даррийские подданные.
Покачала
– Я должен назвать Даррии цифры… Сколько еще можно взять с этой провинции. Так сколько же готовы заплатить бриганты, Аэлика?
Промолчала, кусая губы.
– Я рад, что твое племя не задолжало в казну, – продолжал Наместник. – Проктулус требует немедленного возврата долгов. Несогласных же или неплательщиков… Их земли отойдут к Империи, и править будут назначенные мною трибуны.
– Коритане…
– Я слышал о небольших неприятностях по дороге в Лодиниум. Больше ты не увидишь этого… короля Вентурия, – Публий взглянул в бумаги. – Как только закончится неразбериха с гедарами, перепутавшими восток с севером, я пошлю войска в Линд. Не только к Вентурию. В казну задолжали еще три племени Альбиона.
– Кто?
Он назвал. Ордовики, деметы и силуры.
– Аэлика, одно твое слово, и вы будете платить столько же, сколько и раньше.
Я сжала виски ладонями. Как неправильно все получалось!
– Я также вложу собственные средства в твои замыслы. Моя семья богата и влиятельна и в правление Проктулуса взлетит выше, чем когда-либо. Единственное, что потребую взамен…
Мужская рука вновь легла мне на плечо.
– Не потребую, а попрошу… То, что доставит нам обоюдное удовольствие…
Рука полезла дальше, забираясь под мою тунику. Недалеко! Я выхватила кинжал. Возмущенно мяукнув, полетел с колен пригревшийся Гораций.
До горла Наместника все же не дотянулась. Он перехватил нож раньше. Выкрутил мне руку, усмехнулся в лицо. Отшвырнул кинжал. Впился в губы поцелуем. Быстрым, потому что я укусила в ответ. Отпустил. На лице выражение торжества. Уверена, все рассчитал! Решил заполучить меня любым способом. Шантажом, угрозами, принуждением, если не удалось затмить разум сладкими речами. Боги, зачем я поехала в Лондиниум? Сидела бы в Инсуриме и не попалась на глаза похотливому дракону!
Хотела крикнуть охране, но промолчала. Промолчала! Развернулась и пошла к выходу. Все же остановилась. Слезы давили горло. Я мечтала уничтожить его, раздавить, как болотный гнус, но не могла.
– Я уезжаю, Публий. Можешь не провожать, с меня хватило прощального поцелуя. Мы будем платить столько же, сколько и остальные племена Альбиона. Но будь осторожен, Наместник! Бригантам боги дали достаточно терпения, но и оно не безгранично.
Дальше не продолжала. Демонстративно вытерла губы ладонью.
– Гонки, Аэлика! – услышала вкрадчивый голос, когда дошла до двери. – Знаю, ты умело правишь колесницей. Я тоже азартен, юная королева бригантов! Не спеши покидать меня. Доверь решение богам. Если выиграешь, я оплачу твои расходы на ближайшие полтора года. Все расходы, Аэлика! Буду осыпать тебя золотом, ты сможешь купаться в драгоценных камнях. Если проиграешь… Я хочу сполна познать вкус победы. Твой вкус, Аэлика!
Ничего не
Растерянно уставилась в распахнутое окно. Рассматривала далекие холмы, поросшие лесом, виднеющиеся за крепостной стеной. Дождь закончился внезапно, как и начался. Ветер разогнал тучи, принес влажный запах соснового бора, полей, моей земли. Выглянуло солнце. Мне вновь показалось, что я слышу голоса природы. Они говорили со мной, шептали. О том, что слишком уж многое пошло неправильно на просторах Альбиона, но я могу исправить. Мне лишь надо… довериться.
Потрясла головой. Какой бред! Тут подошла Мара, уткнулась головой в подол моего платья в цвет мокрой от июньского дождя травы. Я обняла ее, погладила по пушистым черным волосам.
– Позволь спеть для тебя, мамочка!
Затем слушала песню далеких степей на языке, которого не знала. Внутри крепла уверенность в том, что собираюсь сделать. Квинт меня убьет! Вернется и откусит голову. Или же окатит ледяным презрением. Непонятно, что хуже… Наверное, второе. Вздохнув, начала приказывать:
– Бретта, мы остаемся еще и на эту ночь, вещи пока не складывай. Позовите Ангуса. Не знаю, где он! Быть может во дворе, кликните… Прасург, я участвую в гонках. Не смотри на меня диким зверем. Так надо, поверь! Знаю, ты обещал… И мой муж оторвет тебе голову. Да, да! Но это будет завтра, а сейчас прикажи подготовить эсседу. Пусть к ней никого не подпускают, охраняют всю ночь напролет. Ангус, доброго тебе здоровья! Присмотри за Беляночками, чтобы к завтрашнему дню у них было такое же отменное здоровье, как у тебя. Я хочу, чтобы они всех порвали на гоночном круге. И никому, никому не позволяй их кормить. Мало ли, отравят!
Все! Захватила охрану, пораженную всплеском активности, и отправилась к Публию.
– Насколько богата твоя семья, Наместник?
Мой вопрос вызвал игру эмоций на лице. Торжествующая улыбка с легкостью победила недоумение.
– Крайне богата, Аэлика, – отозвался он. Показалось, еще немного, и замурлыкает, как Гораций. – Ты готова заключить… наше небольшое соглашение?
– Пусть будут гонки! Завтра. Можешь позвать писаря. Если я выиграю, ты заплатишь в казну императора весь долг коритан и трех других племен.
Улыбнулась, увидев, как вытянулось от удивления лицо Публия. Неужели думал, выберу бассейн с бриллиантами?
– Я вижу на твоем лице растерянность, Наместник, и уже сомневаюсь, достаточно ли ты богат, чтобы принять вызов королевы бригантов.
– Казна получит всю причитающуюся с них сумму, – наконец отозвался раздосадованный Публий и начал диктовать текст договора подоспевшему секретарю. – Но если проиграешь… Полтора года, что я пробуду в Лондиниуме, ты будешь моей. Будешь со мной! Каждый раз, как только пожелаю.