На произвол судьбы

Фрэнк О'Коннор

На произвол судьбы

Перевод И. Разумовской и С. Самостреловой

I

Всякий раз, когда миссис Эрли заставляла Терри надевать самые хорошие штанишки и джемпер, он понимал, что ждут его тетю. Терри хотелось, чтобы тетя приезжала в десять раз чаще, ведь она была мировецкая!

Мать Терри умерла, и он жил с миссис Эрли и ее сыном Билли. Миссис Эрли была суровая старуха, глухая, ворчливая, скрюченная от ревматизма и всегда готовая дать затрещину, а вот Билли тоже был парень мировой.

В

то воскресное утро тетя появилась, как раз когда Билли изо всех сил скреб себе подбородок, проклиная подлую, тупую бритву, а над долиной разносился звон колокола, звавшего к мессе. У тети было большое румяное лицо, еще и обгоревшее на солнце, и она стремительно вошла в их маленький мрачный дом, приветственно взмахнув рукой.

– Здравствуй, Билли!
– воскликнула она громко, и в ее голосе звенел смех.
– Опять опоздал к мессе?

– Отстаньте, мисс Коннерс, - заикаясь, пробормотал Билли и, оторвав взгляд от зеркала, повернул к ней лицо, все в мыльной пене.
– Бритва совсем затупилась, не иначе мамаша тишком бреется.

– Как поживаете, миссис Эрли?
– прокричала тетя, поцеловала старуху и тут же принялась с воодушевлением развязывать рюкзак. Тетя все делала энергично и с воодушевлением: слова так и сыпались у нее изо рта - иногда их даже трудно было разобрать.

– Вот взгляните, я вам тут кое-что привезла! Хотя нет, это сигареты для Билли ("Дай вам бог здоровья, мисс Коннерс", - откликнулся Билли), а вот это для вас, а это - к обеду.

– А мне ты что привезла, тетечка?
– спросил Терри.

– Ах, Терри!
– воскликнула она в испуге.
– Про тебя-то я и забыла!

– А вот и нет!

– Забыла, Терри, - сказала она с убитым видом.
– Клянусь, забыла начисто. А может, все-таки нет? Что-то мне нащебетала одна птичка. Что же она мне сказала?

– Какая птичка?
– заинтересовался Терри.
– Не дрозд?

– Большая такая, серая.

– Точно, дрозд! Он поет у нас за домом.

– И что же птичка просила тебе привезти, как ты думаешь?

– Лодку!
– закричал Терри.

И правда, получил лодку.

После обеда они вдвоем пошли гулять в лес. Тетя шагала широко, на ходу размахивала руками, поэтому никак не удавалось идти с ней в ногу, но все равно, она была мировая, и Терри очень хотелось, чтобы она приезжала почаще. А когда она была с ним, он изо всех сил старался вести себя как взрослый. В то утро он твердил себе: "Помни, Терри, ты теперь не маленький, тебе уже девять лет, не забывай об этом!" Конечно, никаких девяти ему не было, он все еще оставался пятилетним карапузом, но его подружке Флорри уже исполнилось девять, вот Терри и хотелось делать вид, будто ему столько же.

Если тебе девять лет, ты все понимаешь. А Терри еще многого не понимал.

Когда они поднялись на вершину холма, тетя легла на спину, согнула ноги в коленях и закинула руки за голову. Она любила гулять

и всегда ходила с голыми ногами, в твидовой юбке и в свитере. На этот раз она приехала в черных очках, и когда Терри посмотрел через них, все вокруг показалось ему совсем темным: заросшие лесом холмы по другую сторону долины, автобусы и машины, сновавшие внизу среди утесов, железная дорога и река, видневшиеся вдалеке, еще ниже. Тетя пообещала, что, когда приедет в следующий раз, привезет очки и Терри, только маленькие, специально для него, и он никак не мог примириться с мыслью, что придется ждать их так долго.

– А когда ты снова приедешь, тетечка?
– спросил он.
– В следующее воскресенье?

– Может быть, - ответила она, перевернулась на живот, подперла голову руками и, посасывая соломинку, спросила, смеясь:

– А что? Ты любишь, когда я приезжаю?

– Очень!

– А ты бы хотел, Терри, уехать отсюда насовсем и жить со мной?

– Ого-го! Еще бы!

– Ты в этом уверен?
– спросила она, как бы поддразнивая его.
– Уверен, что не будешь скучать без миссис Эрли, без Билли и Флорри?

– Не буду, тетечка, честное слово, не буду, - заволновался он.
– А ты меня скоро возьмешь?

– Еще не знаю, - ответила она.
– Но, может быть, скорее, чем ты думаешь.

– А куда ты меня возьмешь? В город?

– Я тебе скажу, - зашептала она, наклоняясь к нему поближе, - если ты поклянешься страшной клятвой, что никому не проговоришься.

– Клянусь!

– Даже Флорри?

– Даже Флорри!

– Скажи: "Умереть мне на этом месте", - велела она зловещим шепотом, от которого кровь леденела в жилах.

– Умереть мне на этом месте!

– Ну так слушай. Один хороший человек из Англии хочет на мне жениться и увезти меня с собой. И я, конечно, сказала ему, что без тебя не поеду, а он сказал, что возьмет тебя тоже... Правда, это будет здорово?
– и тетя захлопала в ладоши.

– Еще бы!
– сказал Терри и тоже стал хлопать в ладоши, как она.
– А где это - Англия?

– О, ужасно далеко!
– ответила она, махнув рукой в конец долины.
– Там, где кончается железная дорога, даже еще дальше. Нам придется сесть на большой пароход, чтобы туда добраться.

– Господи, - сказал Терри. Так обычно говорил Билли, когда происходило что-то, чего он не мог постичь, а это случалось довольно часто. Терри испугался, что тетя даст ему за божбу оплеуху, как миссис Эрли, но тетя только засмеялась.

– А какая она - Англия, тетечка?
– продолжал расспрашивать Терри.

– О, замечательная!
– ответила тетя громко и, как всегда, восторженно.
– Мы втроем будем жить в большом доме, нашем собственном, свет там можно включать и выключать, а из кранов льется горячая вода, ты будешь ездить в школу на собственном велосипеде, а я буду тебя провожать.