На пути к плахе
Шрифт:
– Ваше величество, – сказал Лестер, увидав в этом предлог к разговору, – я принужден просить о кратком отпуске.
– Вот как? – промолвила Елизавета. – Разве вы опять больны? Насколько я заметила, вы заболеваете через правильные промежутки времени. Ах, если бы я могла также ссылаться на болезни!.. Но это недопустимо для меня!..
– На этот раз неотложные дела призывают меня в мои поместья.
– А куда именно собираетесь вы ехать?
– В мои владения в восточной части графства, ваше величество.
– Кажется, у вас там обширные, прекрасные леса?
– Молва
– В этих лесах есть красивые охотничьи замки?
– Замки, да, но не из красивых, ваше величество.
– Как вы думаете, не вправе ли я воспользоваться отдыхом при таком множестве занятий и среди стольких треволнений?
Лестер чутко насторожился и уклончиво ответил:
– Никто не может помешать в том вам, ваше величество!
– А мой долг? – возразила королева. – Но я хочу попробовать, не удастся ли мне успокоить свою совесть; право, я сделаю так! Когда вы собираетесь ехать?
– Завтра же утром.
– Не можете ли вы подождать до послезавтра?
– Если вам, ваше величество, угодно…
– Прошу вас, Дэдлей!
– Я повинуюсь.
– Ну, тогда я напрошусь к вам на неделю в гости. Чтобы воспользоваться удовольствием охоты, мы можем поселиться… ну, хотя бы в Кенилворте. Послезавтра мы покинем Лондон.
Королева подала рукою знак и отвернулась. Лестер был отпущен этим жестом и не посмел больше обращаться к ней с речью. Ему казалось, будто его ударили по голове, – до такой степени был он ошеломлен.
По возвращении домой граф тотчас же послал за Пельдрамом и, когда тот пришел, объявил ему, что желает знать, каким образом наблюдают за Кенилвортом и тою местностью, где расположен замок.
– Я буду там с достаточным количеством людей, – сказал агент, – но боюсь, что мне не удастся сделать многое, так как нам могут помешать именем королевы.
Лестер не ожидал ответа на свое письмо и не получил его; вскоре стало известно, что королева покинет на неделю свою столицу, для чего поспешно приступили к сборам и приготовлениям. Особенно усердно принимались меры безопасности, и в назначенное время королевский двор покинул Лондон.
То, что должен был выстрадать Лестер во время этой поездки, не поддается описанию. Его личность и каждый его шаг подвергались строжайшему наблюдению, точно он был пленником. Вместо того чтобы ехать прямо в Кенилворт, Елизавета расположилась на ночлег в деревне, немного не доезжая замка. Туда прибыли только на другой день пред полуднем, к завтраку.
Напрасно пытался Лестер тихомолком войти в сношение со своими людьми, – его не допустили до этого. После завтрака Елизавета потребовала, чтобы ей показали всю внутренность замка, который уже сильно обветшал. Лестер должен был водить ее повсюду сам.
Пройдя анфиладу комнат, царственная гостья дошла до запертой двери, которую Лестер хотел миновать.
– Куда ведет эта дверь? – спросила Елизавета.
– Там старинные комнаты, куда входили редко или даже совсем не входили в последнее время, – ответил Лестер. – Я сам никогда не видал их; говорят, там жутко…
Королева окинула взором высокие своды дверей, массивные дубовые доски и, покачав головой,
– Я мало верю сказкам про старинные замки, поэтому прикажите отворить этот вход; мне интересно знать, что скрывается за ним…
Лестер был бледен, как смерть; однако он велел позвать дворецкого и приказал ему отворить дверь. Тот, поискав дрожащими руками ключ, отпер замок, трясясь, как лист.
Еще во время отпирания раздался громоподобный, оглушительный треск, от которого дрогнули и пол, и каменные стены. Почти у всех вырвался возглас удивления. Смотритель замка толкнул одну половинку дверей и отскочил назад.
С первого взгляда можно было убедиться, что за этой дверью скрывалась внутренность одной из замковых башен, но в этом помещении не было ни пола, ни потолка; вверху виднелись башенные зубцы, под ногами зрителей зияла темная, мрачная пропасть, откуда доносился глухой шум. Королева стояла окаменев от ужаса, как и все ее провожатые; Лестер походил на мертвеца.
– Покинем этот замок, – воскликнула наконец Елизавета, бросая зоркий взгляд на графа, – я не могла бы ни секунды долее чувствовать себя здесь в безопасности!
Королева ушла, за нею последовала ее свита, а позади всех шел Лестер неверными, дрожащими шагами.
Из охоты ничего не вышло; все тотчас же возвратились в Лондон, и Елизавета никогда, ни единым словом не напоминала Лестеру о случившемся. Она, вероятно, думала, что он жестоко наказан, так же как и она жестоко отмщена сопернице, которая, несмотря на свое убожество, бедность и низкое происхождение, одержала победу над богатой, красивой, знатной королевой.
Как уже известно, Филли совершенно исчезла с лица земли с того момента. В лучшем случае можно было предположить, что Лестер впоследствии укрыл ее и детей в более надежном месте. Но продолжительная болезнь, которой он подвергся после упомянутого события, заставляет предполагать худшее.
Кенилворт был, во всяком случае, одним из ужаснейших сооружений седой старины. Будучи первоначально итальянским изобретением, оно затем быстро распространилось по всей Европе и служило для целей бесследного исчезновения людей. Возможно, что Лестер отдал приказание, в случае открытия убежища его семьи в башне, погубить их всех. Возможно также, что он доверил тайну Филли, и она мужественно решила лучше погубить себя и детей, нежели еще раз поставить своего возлюбленного супруга в затруднительное положение ради себя. Однако достоверных сведений не имелось, все предположения были малообоснованны; а Кенилвортская башня продолжала наводить ужас на население страны.
Удивленный столь быстрым отъездом двора, Кингстон навел в замке справки о причинах этого. Результаты, по-видимому, мало соответствовали его желаниям, так как он велел и своим людям немедленно отправиться в Лондон, сам же уехал иным путем. Углубившись в свои мысли, он не заметил, как встретился с тремя людьми, и испуганно поднял свой взор на них при их внезапном появлении.
Все трое встретившиеся были верхом, как и он, и смотрели на него испытующим взглядом; он сделал то же самое.
– Черт возьми! – воскликнул один из них. – Это – он!