На самых дальних...
Шрифт:
В первые часы нового, 1941 года на правом фланге, в районе рощи «Зеленая», трое румынских граничар под прикрытием своего пикета перешли по льду границу и срубили на нашей стороне несколько кустов вербы. Наш наряд, прибывший на место происшествия, подвергся грубому шантажу и угрозам: граничары целились в наших из винтовок, бряцали затворами, кто-то даже крикнул на русском языке:
— Мы вас всех перебьем, а заставу сожжем!
Старшему наряда сержанту Михалькову, человеку по натуре решительному и смелому, стоило немалых усилий сдержать себя, чтобы не дать противнику решительного отпора. Но приказ есть приказ: не дать себя спровоцировать, и точка. А там
— Что, Вася, испортили тебе новогоднее настроение? — пытался расшевелить друга Иван Бузыцков, командир пулеметного отделения.
— Какое там настроение! — буркнул тот. — Быть безобидной мишенью приятного мало…
На заставе горячо обсуждали случившееся. Было ясно, враг не ограничится угрозами и постарается повторить свою провокацию. Решали, что делать. Это происшествие бросало тень на «Береговую крепость». Такого еще не бывало, чтобы противник безнаказанно хозяйничал на нашем берегу. Пограничники были настроены весьма решительно. На собрании выступил ефрейтор Филиппов и предложил перейти границу и уничтожить вражеский пикет. Чтоб остальным неповадно было. Его поддержал комсорг заставы Сергей Калинин:
— Не подведем, товарищ лейтенант! Что бы ни случилось, под удар вас не поставим.
— Вы обсудили это предложение среди комсомольцев? — спросил Тужлов.
— Нет, товарищ лейтенант, но мы хоть сейчас проголосуем, — настаивал Калинин.
— У нас есть и беспартийные.
— Их всего двое, но они беспартийные большевики и сумеют сохранить тайну.
— Товарищ лейтенант, умрем — не подведем! — в один голос заявили «беспартийные большевики» Овсянников и Уткин.
— Да-а, — покачал головой начальник заставы. — Далеко мы с вами зашли. Значит, нарушим границу, уничтожим пикет и все это скроем от командования. Так? А если кто-либо из вас не вернется из этой операции? Как объясним? Гробовым молчанием? Нет, с вашей авантюрой согласиться не могу. Больше того, решительно ее осуждаю! Есть другое, более реальное предложение: построить напротив пикета противника скрытый наблюдательный пункт с хорошим обзором по границе. Имея его, мы сможем упредить любое действие вражеского пикета. Но каждому придется потрудиться дополнительно по пять-шесть часов в сутки. Земля промерзла, придется долбить… Ну как, партийные и беспартийные большевики, согласны?
— Согласны! — ответили хором.
Ночью 3 января скрытый наблюдательный пункт (СНП) был готов.
Прошло еще два дня. На границе было спокойно.
В воскресенье 5 января службу на СНП несли сержант Бузыцков и пограничник Асеев. Выдвинулись еще затемно, а с рассвета начали наблюдение за пикетом. Погода испортилась: мела поземка. Бузыцков даже в бинокль плохо различал ориентиры на том берегу.
После полудня стал донимать холод. Асеев плеснул немного бензина, погрели руки. Прошел к правому стыку наш наряд. Бузыцков снова взял в руки бинокль и уже больше его не опускал.
— Ага, зашевелились!
Асеев припал к амбразуре.
Румынские граничары устанавливали у пикета пулемет.
— Усилить наблюдение на флангах! — приказал Бузыцков.
У пикета появились офицеры, двое из них — в немецкой форме. Бузыцков тут же отметил это в журнале наблюдения. Потом к офицерам подошли четверо солдат с винтовками и топорами, те что-то им объяснили, указывая в нашу сторону, и солдаты двинулись к реке. Вскоре они достигли фарватера и остановились,
— Приготовиться к бою! — спокойно скомандовал Бузыцков, как будто в его подчинении был не один Асеев, а по крайней мере отделение.
Асеев просунул в амбразуру свою винтовку и изготовился. Теперь все четверо граничар четко рисовались на белом фоне. Они были приблизительно одного роста, с виду какие-то квелые. Асеев выбрал крайнего, что поздоровее, и взял его на прицел. Солдаты между тем подошли к нашему берегу, торопливо вынули из-за ремней топоры и приготовились рубить кустарник.
— Стой, руки вверх!
Громкий окрик Бузыцкова пригвоздил их к месту. Они, видимо, не сразу поняли, откуда донесся до них этот голос. В ту же минуту с румынского берега ударил пулемет.
— Смерть провокаторам! — крикнул Бузыцков, и они с Асеевым открыли огонь.
Четыре серые тени распластались на льду у нашего берега.
С той стороны ответили плотным ружейно-пулеметным огнем. Их, видимо, засекли, потому что били довольно прицельно. Завязался бой.
Перестрелка на правом фланге прозвучала на заставе сигналом тревоги — пограничники занимали опорные пункты, тревожная группа спешно седлала лошадей.
Чем ближе СНП, тем ощутимей было дыхание боя. Пули с того берега с воем ввинчивались в морозный воздух, осыпался срезанный пулеметной очередью кустарник, под прикрытием которого тревожная группа спешила на помощь своим. Конь Карчис под Тужловым вдруг сделал два судорожных, натужных прыжка и завалился на бок, окрасив кровью ослепительно белый сугроб.
— Всем спешиться! — выкарабкиваясь из снега, скомандовал лейтенант. — Чекменев, Курбатов, коней в укрытие, остальные — за мной!
Бьется в снегу Карчис, косит на людей большим фиолетовым глазом, но подняться не может…
Глубокий рыхлый снег затруднял продвижение, огонь противника ни на секунду не ослабевал, прижимал к земле. Наконец последний бросок по снежной целине, и тревожная группа достигла СНП.
Бузыцков коротко доложил обстановку.
Начальник заставы тут же отослал на заставу связного с приказом: группе лейтенанта Дутова выдвинуться по северной излучине в район «Вязки» и подавить огневые точки противника с фланга, двумя отделениям во главе с сержантом Михальковым со станковым и ручным пулеметами срочно прибыть к месту боя, младшему политруку Лаптеву с резервом заставы находиться в полной боевой готовности.
Пока группа Дутова кружным путем продвигалась к «Вязкам» — небольшой рощице в излучине реки, о происшествии на участке заставы было доложено в штаб отряда. «Держитесь! Идем на помощь», — передал начальник отряда полковник Строкач.
Это известие принес прибывший на СНП с двумя отделениями Михальков. Пограничники быстро заняли позиции, установили пулеметы и открыли ответный огонь по вражескому пикету. Вскоре со стороны «Вязков» ударил и Дутов.
Противник не ожидал такого поворота событий, попытался организованно отойти, но попал под фланговый огонь, заметался в панике и прекратил огневое сопротивление. Пикет, где укрылись немецкие офицеры — организаторы провокации, был форменным образом изрешечен пулями. Уцелевшие граничары отсиживались в окопах, боясь поднять голову. Наступил подходящий момент для полного уничтожения противника, но для этого необходимо было перейти реку, а стало быть, нарушить границу. Искушение было велико, но Тужлов приказал прекратить огонь. На границе воцарилась привычная тишина.