На самых дальних...

Андреев Валерий Степанович

Тужлов нетерпеливо сжимал в руке телефонную трубку.

— Давай, Василий Михайлович! — кивнул наконец Константинов. — Где наша не пропадала!

Начальник связи комендатуры лейтенант Леонов едва успел передать на НП кавполка последнее целеуказание «Береговой крепости», как связь с заставой оборвалась. Лейтенант уже выслал на линию всех своих связистов и теперь один сидел в тесном окопчике на степном вымоте. Он видел, как сплошной огненный вал накрыл опорный пункт заставы, и понял, что не имеет права сидеть на месте, в то время как его товарищи вызвали огонь на себя и теперь оказались отрезанными от всего внешнего мира.

Скат кряжа и шоссе, вдоль которого бежал кабель, простреливались

вражеской артиллерией и минометами. С противным чавканьем впивались в трясину мины, стеля по земле дробь осколков. Тут и там вспыхивал неприхотливый камышовый огонь, быстро разрастаясь в размерах и пожирая подсушенные солнцем стебли. Лейтенант знал, что враг охотится буквально за каждым, кто пытается прорваться к заставе, и теперь старался не думать об этом. На подходе к дамбе его, видно, заметили: огонь сделался гуще и прицельней. Теперь он продвигался перебежками от воронки к воронке, прижимаясь к влажной горячей земле и задыхаясь от ее резкого, дурманящего запаха. Одна из воронок впереди дымилась. Казалось, кто-то набросал туда головешек. Леонов подполз к краю воронки и увидел убитого. Это был связист его взвода. Он лежал в неестественной позе, на вывернутой руке, уткнувшись лицом в коричневую жижу; одежда на нем тлела.

Катушку с кабелем Леонов нашел в стороне от воронки. Линия была повреждена сразу в нескольких местах. Не теряя времени, лейтенант принялся за работу. Он переползал от одного повреждения к другому, и дело у него ладилось. Артиллерия с неослабевающей силой продолжала бить по опорному пункту, и у Леонова на мгновение мелькнула мысль: «Зачем связь, разве можно выжить в таком пекле?», но он тут же отогнал ее прочь. Срастив последний порыв, лейтенант включился в линию:

— «Дон», я — «Днестр»! «Дон», я — «Днестр»! «Береговая крепость», отвечайте! Жив кто-нибудь?..

Он не слышал взрыва. Было такое ощущение, будто кто-то подхватил его и подкинул вверх, и от этой высоты пошла кругом земля. Последнее, что он увидел, был до черноты резкий горизонт, вертикально упирающийся в бездонное небо…

А в телефонной трубке звучал чей-то голос:

— …Я — «Береговая крепость»! Я — «Береговая крепость»! Спасибо, браток, за связь…

УЙТИ, ЧТОБЫ ОСТАТЬСЯ

1

— …Ну и маскировочка у тебя, Василий Михайлович! Борода, усы — вылитый цыган. — Бойко с улыбкой похлопывал Тужлова по плечу.

— …Артиллеристы молодцы! Ювелирная работа! Танки назад, а из пехоты — кишмиш… — рассказывал Константинов Агаркову.

— …Его расстреляли вчера утром, а до этого питали. Пленный показал. Все боялся, что мы его тоже… — Тужлов нервно теребил свою густую щетину.

— …Леонов погиб. Мина в двух шагах разорвалась. Хороший был командир, — вздохнул Агарков.

Они встретились на КП командира кавполка, и им было что сказать друг другу. Когда страсти наконец улеглись, комполка Васильев, высокий худощавый майор с энергичным, живым лицом, подошел к карте:

— Товарищи командиры, я собрал вас сюда, чтобы лично до каждого довести приказ командования. Будем откровенны: положение на фронтах крайне тяжелое. Враг имеет огромное превосходство, особенно в технике, и рвется вперед. Немцы бомбят Киев, Минск, Ригу, Каунас, Одессу, Севастополь и другие города. Наши войска вынуждены отступать… — Васильеву нелегко было говорить об этом. После небольшой паузы он продолжал: — Может быть, кто-то из вас рассчитывал с подходом регулярных частей перейти в наступление. Это нереально, товарищи. Противнику удалось продвинуться на каменец-подольском и частично на бельцком направлениях. По данным авиаразведки установлено движение

танковой колонны длиной до тридцати километров из населенного пункта Бирлад на Фельчин. — Васильев выпрямился и достал из левого нагрудного кармана гимнастерки вчетверо сложенный лист бумаги. — Сегодня на имя командира полка получена телеграмма главкома Юго-Западного направления. Ввиду чрезвычайных обстоятельств товарищ Буденный приказывает нам уничтожить оба моста через Прут не позже чем через сутки…

Пока комполка излагал свой план уничтожения мостов, Тужлов думал о том, как все-таки изменчива судьба, а жизнь полна превратностей и парадоксов. Еще вчера он внушал каждому на заставе, что мост надо удержать любой ценой. Вызывая огонь на себя, они думали: лучше смерть, чем потеря моста, а теперь такая же цена назначалась за его взрыв. А цена ведь немалая — человеческая жизнь!.. Перед глазами старшего лейтенанта вновь встала картина танкового прорыва, когда передний танк подмял под себя окоп с Младенцевым, Денисовым и Старковым и утюжил его, пока не сровнял с землей… Разрубленный пулеметной очередью Теленков… Чернов, пронзенный немецкими штыками… Умирающий Романенко… Расстрелянный Хомов… «Береговая крепость» потеряла почти половину своего личного состава. Дорою обошлись пограничникам эти первые дни войны. Но впереди у них была цель, с которой каждый связывал наступление наших регулярных частей и победоносное завершение войны. Теперь же этим надеждам не суждено было сбыться, по крайней мере в ближайшее время. И, хорошо понимая это, Тужлов тем не менее никак не хотел примириться с подобной необходимостью.

— …Трудно, тяжело, товарищи, я понимаю, — продолжал между тем Васильев. — Но вы с честью выполнили свою задачу, вы сковали крупные силы врага на оперативно-важном кишиневском направлении, и своевременная ликвидация мостов через Прут — это последнее, что требует от вас командование.

2

Мост или связывает, или разъединяет. Третьего, как говорится, не дано. В том далеком сорок первом здесь, у Стояновки, по этим мостам через пограничный Прут пролег огневой рубеж, линия жизни и смерти, линия войны.

Сегодня — это граница дружбы, взаимопонимания, мира.

Через час, в 12.00, начальник заставы лейтенант Михальков выйдет на тот самый мост, который много лет назад предстояло заминировать и взорвать его отцу и его боевым товарищам, и встретится там с другим начальником заставы — румынским локотенентом [10] Даном Негреску. Они пожмут друг другу руки, спросят о жизни, работе, семье. А потом с румынского Фельчина в нашу советскую Стояновку проследует через пограничный шлагбаум группа крестьян. Они будут спешить на свадьбу внука деда Таукчи с красавицей Илинкой. И ее будет в этом ничего необычного. Так уж тут повелось: румыны по-соседски, по-родственному ходят на свадьбу к молдаванам, молдаване — к румынам…

10

Локотенент — лейтенант.

А пока есть еще время, мы сидим с Михальковым в канцелярии и беседуем на разные житейские темы. Например, о шефстве.

— Хорошее пополнение шлют нам на границу шефы. Толковые ребята. Надежные.

— Откуда, если не секрет? — спрашиваю у лейтенанта.

— Из города Славянска. Есть такой на Украине, — поясняет Михальков.

Да, есть такой на Украине — древний городок Славянок. Как же! Воспет еще в «Слове о полку Игореве». Я с трудом сдерживаю нахлынувшее вдруг волнение. Лейтенанту, конечно, и невдомек, что это всего в двадцати километрах от моего родного Красного Лимана!