На Север за чудом
Шрифт:
Распорядившись об устройстве лагеря, ярл Торкель решил пройтись по острову, чтобы отдохнуть и подумать. Он неторопливо шёл вдоль берега, постепенно уходя вглубь острова – благо Ореховый не был широким и берег не пропадал из виду. По обе стороны несла свои воды Нева – сегодня необыкновенно спокойная, а вдали мерцали костры лагеря, слышались голоса и песни. Торкель прислушался – так и есть, снова затянули боевую, от которой руки сами тянутся к оружию. Скальд Гуннлауг запевал высоким голосом, прочие хором подхватывали разудалый припев:
Рог«Воистину, такой поход, как наш, – мука для воинов, – подумал ярл. – Им бы в набег на Валланд или во владения датчан. Что за края здесь – ни городов, ни людей нет. Для кого здесь молоть золото, хоть бы и волшебным жёрновом?»
Однако же купеческие пути пролегали именно здесь. Что если поставить на этом островке крепость, чтобы брать дань с проходящих купцов? Тогда Нева принесёт столько богатства, что никакой Гротти за ней не угнаться. Тогда ярл и сам не побрезговал бы усесться хозяином этой земли.
Удивительно, что до этого до сих пор не додумались русы – ведь Ореховый остров находится близ самых границ Гардарики. Финнов этот клочок земли, как видно, не занимал совсем.
Впрочем, русам сейчас было не до того – всего каких-то десять лет назад они захватили и сожгли дотла поселение викингов Альдегью на берегу Волхова, а затем отстроили заново, уже по-своему. Именно там видят они водные ворота своих земель, но крепость на Ореховом могла бы достойно соперничать с Альдегьей или Ладогой, как по-своему называют её русы. Какое имя следовало бы дать такой крепости – Ореховая, Нотеборг? Смешное название. Может быть, Город-Ключ, Ключ Нево? Так было бы вернее.
Где есть крепость, там нужны защитники, войско, и немалое, иначе крепость на Ореховом постигнет участь Альдегьи. Вот и будет чем заняться воинам, которые сейчас горланят у костров на берегу, и их детям, и внукам, и правнукам. Не раз и не два налетит вражеская рать на безлюдный ныне остров посреди Невы!
Торкель явственно представил себе крепость и битвы, кипящие под её стенами – на десятки и сотни лет вперёд. Каждая следующая – кровопролитнее и ужаснее предыдущей, и так до Рагнарёка. Мелькнула странная для викинга мысль о том, что любая война – это прежде всего бедствие, и нет в ней достоинства, присущего созидательному труду…
Услышав шаги за спиной, ярл обернулся. К нему шёл предводитель наёмников Олаф Вепрь – коренастый
Горм в своё время приметил Олафа и его дружинников в Бирке, когда тот, побившись об заклад, в одиночку выпил целый бочонок крепкого пива, при этом расхваливая свои подвиги, и остался на ногах. Под стать предводителю были и воины – четырнадцать прожжённых головорезов, ради добычи готовых на всё.
И сейчас Олаф был вооружён до зубов – в кольчуге, со щитом за плечами, шлемом на голове, секирой в руках, мечом и саксом у пояса.
– Мои люди устали бездельничать, ярл, – сказал он.
– Тогда пускай поработают. – Торкель сделал вид, что не понимает, о чём идет речь.
Норвежец пропустил едкие слова мимо ушей и продолжил:
– Вчера вечером мы прошли мимо финской деревни. Там даже частокола не было! Сами боги дарят её нам!
– Ты забыл, что мы идём не на войну, Олаф? – строго спросил ярл. – Или мой приказ уже ничего не значит для тебя?
– Разве я говорю о войне? – ухмыльнулся Олаф. – Стоит ли называть войной то, что мы пройдём несколько прибрежных селений и возьмём, что понравится? Добудем еды и женщин, поднимем боевой дух нашим воинам?
– Тем самым, норвежец, мы посеем в этих землях войну. Урожай станем собирать на обратном пути из Гардарики, когда финны соберутся отомстить за обиду. Так бывало с дружинами, ходившими в южные страны и не щадившими никого на своем пути.
– Не иначе ты, швед, испугался? – Олаф всячески старался раззадорить или хотя бы задеть Торкеля. – Испугался этого лесного отребья с вилами?
– Следи за языком, наёмник! – сверкнул глазами ярл и медленно, нараспев, проговорил:
Глупого слова лодкаМчится на пиршество лезвий.Позже язык непослушен,Срубленный с головою!Норвежец ухватился за секиру, тут же совладал с собой и опустил оружие, однако от глаз Торкеля не скрылся и этот мгновенный порыв. С высоты своего роста он окинул Олафа взглядом, исполненным гордости и собственного превосходства.
– Я лучше тебя знаю, что делать с вверенными мне людьми и драккарами. Рассуждать об этом – не твоего ума дело! Твоё дело – исполнять мои приказания!
– Да раз на то пошло – трое моих людей были ранены финскими стрелами! Их кровь требует виры! – закипал норвежец.
– Раны воинов неопасны. Они даже не оставили вёсел. К тому же я не велел тревожить местных, а твои люди двинулись к селению, обнажив оружие, и получили по заслугам. – Торкель снова обрёл привычное спокойствие. – Виру за кровь они получат из запасов конунга.
– Ты своим миролюбием добьёшься того, что сынов Одина перестанут бояться!
– Такие, как ты, Олаф, уже добились того, что с нами никто не желает разговаривать! Даже сейчас, когда это нужно.