На службе у олигарха
Шрифт:
Из интервью господина Оболдуева в популярном телешоу «Слезинка ребёнка». Постоянная телеведущая — Маша А., автор нашумевшего бестселлера «Как я была замужем за своей подругой Лялей».
Маша (жеманясь и пуча глаза). Леонид Фомич, разрешите прежде всего выразить глубокое соболезнование. Как женщина, у которой, к счастью, не было детей, я хорошо понимаю, что значит потерять единственного ребёнка.
Оболдуев. Благодарю
Маша. В нашу передачу приходят тысячи писем от телезрителей, бесконечно звонят телефоны. Вся страна скорбит вместе с вами.
Оболдуев (смущённо кланяясь). Народец у нас сердобольный, руссияне, одним словом.
Маша. Как образно сказано, Леонид Фомич! Кстати, многие телезрители, скорбя вместе с вами, всё-таки выражают надежду, что на следующих выборах вы непременно будете баллотироваться на пост президента. Позвольте и мне присоединиться к ним.
Оболдуев. Пожалуй, преждевременно об этом говорить: до выборов два года.
Маша (лукаво посмеиваясь, подкрашивая губы). У нас игровое шоу, давайте представим, что выборы завтра. Кого вы в таком случае рассматривали бы как своего главного конкурента? Ведущие политологи утверждают в один голос, это был бы не кто иной, как господин Чубайс.
Оболдуев (слегка озадаченный). Анатолий Борисович? Что ж, достойная кандидатура. Он много сделал для отечества, и, думаю, его потенциал далеко не исчерпан. С другой стороны, у Анатолия слишком доброе сердце, он натура романтическая. Чтобы покончить с нынешним беспределом и навести порядок в стране, нужны совсем иные качества.
Маша (восторженно). О-о-о!
Оболдуев (увлекаясь). Сказки о гуманных правителях, пекущихся о смягчении нравов, — это, извините, для дураков. Если не держать руссиян в железной узде, они быстро превращаются в орду, в неуправляемую стаю диких зверей. Тогда им и Сорос не указ. Что поделаешь, такова реальность.
Маша. Звучит сурово, но большинство наших корреспондентов, думаю, согласятся с вами… Леонид Фомич, передача у нас не политическая, скорее философская… Разрешите вернуться к вашей личной трагедии… Многие телезрители до сих пор недоумевают, как могло случиться, что такой мудрый человек, как вы, не разглядел в этом, прошу прощения, писателе обыкновенного педофила. Ведь вы сами ввели его в дом. Это как-то не укладывается в голове.
Оболдуев. Видите ли, Маша, вы правильно заметили, что вопрос философский, мировоззренческий.
Маша (вслезах, ломая руки). О, Леонид Фомич, неужто готовы простить этого подонка?
Оболдуев (важно). Не судите и не судимы будете.
Маша (в истерике). Леонид Фомич, разрешите от имени миллионов избирателей поцеловать вашу благородную руку! (Целует, плачет, пытается перебраться к Оболдуеву на колени. Оболдуев беззлобно спихивает её на пол.)
Маша (с пола). О-о, как бы я хотела заменить вам её!
Оболдуев (смущённо). Что ж, всё, как говорится, в наших силах…
Маша (с просветлённым лицом). Уходим на рекламу, уходим на рекламу…
Сидя в плетёном шезлонге на берегу Атлантического океана, под палящим белёсым солнцем, московский литератор Виктор Антипов записал в блокнот первую фразу нового романа. Звучала она так: «Всё в этом мире происходит по промыслу Божию, но иногда в его дела вмешивается нечистый, и тогда случаются события чрезвычайные, распаляющие воображение, ломающие основы человеческого бытия…» Морщась, как от занывшего зуба, он перечитал фразу несколько раз и, по всей видимости, остался недоволен. В раздражении закурил и обратился к девушке, загоравшей неподалёку на полосатом пластиковом матрасе:
— Скажи, Лиза, ты правда думаешь, у нас хватит сил жить дальше?
Лиза, как всегда, отнеслась к вопросу серьёзно, перевернулась на бок. Её тёмные глаза вполне могли соперничать с океанскими глубинами.
— Что значит «дальше»? Ведь по-настоящему мы ещё не начинали жить.
— Тоже верно, — согласился Антипов и, подумав, порвал листок на мелкие клочки.
2003 г.