На страже Пустоты

Несчастные случаи — очень странные штуки. Они обычно происходят совершенно случайно. А.А.Милн

Декабрь в этом году пришёл снежный, Ева вышла из библиотеки на морозную улицу и подтянула повыше шарф. Тёплый, бабушка вязала. Дыхание лёгким паром таяло в воздухе, каждый вздох иголочками обжигал горло.

— Ой, красота-то какая, Ев! — вздохнула Наденька, закрывая двери на ключ и дожидаясь, пока пискнет сигнализация. — Как в сказке!

Ева улыбнулась в шарф. Действительно. Настоящая зимняя была повсюду. Дворик

перед библиотекой запорошило свежим снежком поверх тёмных песочных дорожек, пухлые сугробы блестели, как россыпи бриллиантов под жёлтыми уютными фонарями. Впереди виднелся выход к шумным улицам города, проносились автомобили, переливались огни витрин и новогоднего убранства.

— Только холодно, — шмыгнула сразу покрасневшим носом Наденька, ёжась в пуховике. — Пошли скорей к остановке, пока совсем не окоченели.

— Вроде, потепление обещали к концу недели, — поддержала светскую беседу Ева, чувствуя, как мороз грызёт коленки, и пряча в карманах руки.

— Да? Жалко. Хочется, чтобы Новый Год вот такой был, сказочный, снега хочется. А то раскиснет опять всё, никакого праздника, одни лужи. Ты, кстати, где отмечать будешь?

Ева пожала плечами, что в пальто было совершенно неудобно:

— Не знаю, к родителям, наверное, поеду. Друзья, конечно, зовут в компании отметить, но сестра в Прагу собирается с семьёй, родители совсем одни остаются.

— Понятно. А меня муж зовёт к его родителям. У них, конечно, загородный дом, красота, но весь год потом со свекровью…

— В приметы веришь? — Не смогла сдержать смешок Ева.

— Не во все, но с Новым Годом всегда сбывается, — они как раз подошли к двойной остановке, заполненной ёжащимися людьми, встали под информационным табло. — Ой, не видишь, что за номер идёт?

Наденька смешно прищурилась, вытягиваясь, чтобы рассмотреть из-за толпы приближающуюся маршрутку.

— Вроде, девятнадцатый.

— А нет, не мой, — успокоилась девушка и снова повернулась к Еве. — Вот ты не веришь, а он там на все праздники хочет остаться. Считай первая неделя года уже под надзором свекрови.

— Да ладно, тебе же с ней повезло.

— Повезло, — кивнула она, пританцовывая. — Даже очень. Вторая мама. Но вот как заведёшь свою, поймёшь меня.

Ева покачала головой, пряча нос поглубже в шарф. Наденька на неё рукой махнула.

— Ну, чего ты. Познакомилась бы уже с кем-нибудь. Чего всё по прошлому страдать? Молодая, красивая… На сайте бы каком зарегистрировалась.

— Ты как моя мама говоришь.

— А ты слушай, слушай мудрых женщин!

Ева рассмеялась. К дальней остановке подъехала ненужная им обеим маршрутка, люди толпой толкнулись к дверям. И хаотично отпрянули обратно, началась ругать, толкотня, кто-то бесцеремонно пробивался к выходу и через людей.

— Отойдём подальше, — только и успела предложить Наденька, как из-за спин пассажиров выскочил взъерошенный парень с безумными глазами.

Следом раздался визг тормозов, перед маршруткой вылетел серебристый седан, сметая левую фару ПАЗика под грохот удара и нерусскую брань водителя. Из машины, с водительского сидения, буквально выпал на тротуар темноволосый парень в чёрном пальто, в руке блеснуло оружие. Громкий выстрел прозвучал в морозном воздухе оглушающе, люди с остановки бросились врассыпную.

Наденька рванула за стенку остановки с ярким баннером новогодней распродажи. Ева поколебалась секунду, не решая, куда бежать — к Наденьке или на проезжую часть. И эта секунда оказалась фатальной. Парень с безумным взглядом стремительно двигался прямо на неё, его преследовал темноволосый. Всё случилось так быстро, что Ева даже не поняла, как именно оказалась вдруг в руках первого, он выставил её, как щит, пытаясь уберечь себя от пуль. Парень в пальто остановился и безжалостно направил на них дуло пистолета. Никто не пытался вмешаться, вокруг разворачивающейся драмы, как вокруг прокажённых, было пусто. Большинство людей пытались покинуть место, не желая быть ни свидетелями, ни жертвами. Кто-то сидел за остановкой, кто-то уползал к жилым домам, к безопасным магазинам.

— Ты не посмеешь! Тебе нельзя! — нервно и зло крикнул злоумышленник, сдавливая Еве горло согнутой рукой. Если бы ни мягкий шарф, точно бы задушил.

Темноволосый на миг опустил оружие, и едва заметно подался вперёд. Безумец дёрнулся, отталкивая Еву в сторону дороги, и пистолет молниеносно взмыл вверх. Два выстрела прорезали мёрзлую стужу, парень опять дёрнулся, уже непроизвольно, а в такт прошивающих тело пуль. Крепкая рука поймала падающую под машины Еву за рукав и отбросила к остановке. Убийца быстро сел в появившийся будто ниоткуда чёрный седан и уехал быстрее, чем под убитым расползлось горячее пятно алой крови.

Ева лежала на вытоптанном снегу остановки и бездумно смотрела в тёмное небо, медленно моргая, перед глазами сбирались тёмные мушки, закрывая огни города. Плавно, как в сон, девушка ушла в забытие.

— Комитет с тебя шкуру спустит. Мы должны были всё сделать тихо, — напряжённо сказал водитель.

— У меня тоже к Комитету есть вопросы. Меня никто не предупредил, что у него есть пара фокусов в кармане!

— Девчонка не пострадала? — обернулся он.

Темноволосый покачал головой.

— Не должна была.

— Это ты точно сказал — не должна была! — он крепче сжал мягкую кожу руля.

Шаги за спиной.

Просто знать шаги недостаточно. Надо чувствовать музыку. Неизвестный романтик.

— Ева, Евочка, мы так переживали!

В восьмиместную палату терапии влетела Наденька в белом халате и бахилах. В руках трясся букет мелких хризантем и шуршал белый пакет с апельсинами. Ева улыбнулась и отложила телефон — набор больничного романтика. Соседки по палате неодобрительно покосились на шумную девицу, но промолчали.

Любовь Тимофеевна, благообразная старушка, занимавшая койку напротив Евиной, отвлеклась от книги, чтобы долго и укоряюще посмотреть на Надю поверх очков. Надя стушевалась, задушено поздоровалась и умостила апельсины на тумбочку. Судьбу цветов торжественно вручила Еве в руки и села на край кровати.

— Это от всего нашего коллектива! Девчонки хотели конфеты подарить, но тебе витамины нужны, какие конфеты?

— Спасибо, — Ева с удовольствием уткнулась в солнечные головки, вдыхая горький и чистый аромат. — Но меня завтра уже обещали выписать.