На зоне
Шрифт:
Мулла, невозмутимо глядя на начальника, все так же спокойно отвечал:
– А то ты сам не знаешь, Тимофеич. Ты же мою анкету небось наизусть выучил; она же у тебя дома наверняка в красном углу хранится. А ты меня про мои годы спрашиваешь.
– И все же, Мулла, напрягись, вспомни!
– Семьдесят шесть недавно было. А может, и восемьдесят шесть. Не помню уже. Сам же говоришь, что я постарел.
– Ого! Серьезный возраст. Не пора ли дорогу молодым уступить, а, Заки?
– Что это ты, Александр
– Да, ты прав, воробьев и особенно петухов много. Но есть и певчие. Соловьи, щеглы, кенары...
Мулла вскинул голову:
– Ах вон ты куда метишь, начальник! Молодым щеглом захотел старого орла заменить? Но ведь щеглам-то надо много потрудиться, чтобы на орлиную горку взлететь. Кстати, о щеглах. Вот о твоем-то Щеголе я слыхал нехорошие вещи.
– Какие же?
– А будто поет он для тебя какие-то особые песни.
Александр Тимофеевич улыбнулся широко.
– Да вот и про тебя ведь много чего разного говорят, даже не знаю, где правда, а где ложь.
Беспалый тут не покривил душой: о Мулле, одном из старейших российских воров в законе, действительно судачили разное: Не то он когда-то сошелся с ссученными ворами, за что был лишен короны, не то был не согласен с политикой нынешних «законных» и в знак протеста сам сложил с себя державный венец.
– Это тоже объяснимо, начальник, – достойно качнул головой Мулла. – Я слишком долго живу на этом свете, а потому и говорят обо мне разное.
– Ты не обидишься, если я задам тебе один вопрос?
– Задавай, начальник, – великодушно согласился Мулла. – На умный вопрос всегда приятно ответить. А если вопрос глупый... так на глупость обижаться Аллах не велит. Даже если будет такой вопрос, все равно попытаюсь удовлетворить твое любопытство. Есть такие вопросы, которые могут добавить мудрости, а на это я обязан сказать тебе даже спасибо.
– Ты, я вижу, сам большой мудрец, Мулла, и разумом тебя Бог не обидел. Ты знаешь, прежде чем приступить к серьезной беседе, хочу тебя угостить, Мулла, чем Бог послал.
Беспалый открыл стоявший в углу его кабинета холодильник и стал извлекать оттуда всяческие закуски.
– Может, все-таки отведаешь плова, Заки Юсупович? Сам лично готовил.
А Беспалый умел привечать: уже через пару минут на столе возвышалась распечатанная бутылка водки, тонко нарезанная селедочка благоухала чесночным ароматом, отваренная картошечка дышала особым пьянящим запахом, а в огромной тарелке горкой возвышался жирный плов из баранины с курагой – любимое блюдо старого вора.
Мулла не смотрел на еду – в данный момент она его не интересовала: из рук хозяина он мог принять только постную пайку.
Но Мулла мягко отверг уже третье предложение
– А правду говорят, что ты уже лет двадцать как не законный вор, Мулла?
Мулла поморщился:
– Неожиданный вопрос. Но на него может лучше всего ответить твой... батя.
Беспалый ждал чего угодно, но только не такого ответа.
– Ты знаком с моим отцом? – не сдержал своего удивления Беспалый.
– Как же мне не знать Тишку Беспалого? – хмыкнул Мулла. – Мы с ним не только чалились в одном лагере, но даже были очень близкими корешами. А потом он такой же вор, как и я... Чего ты на меня так уставился? Неужели он тебе никогда не рассказывал обо мне?
Подполковник Беспалый потерял интерес к пище. Он даже отодвинул от себя тарелку с селедкой, а потом, ничего пока не понимая, произнес раздраженным голосом:
– Что ты мелешь, Мулла, быть такого не может!
Старик оставался невозмутим.
– А ты, я вижу, суетишься, начальник. Так ведь недолго и аппетит потерять. Ты бы водочкой селедочку запил, тогда все в норму придет. – Беспалый продолжал недоуменно свербить старого зека ненавидящим взглядом. – Не может быть, говоришь? – нахмурился Мулла. – А ты поинтересуйся как-нибудь у Тимофея... где он свой мизинец потерял... на левой руке. Уж не от этого ли пальца пошла ваша фамилия? Я его знаю с тех самых пор, когда он на вопрос, как твоя фамилия, невнятно отвечал, что сам он из деревни Грязнушки.
Александр Беспалый пил редко. Он уже давно взял себе за правило не пить на работе вообще. А многие сослуживцы считали его убежденным трезвенником. Однако из них мало кто знал, что в его стальном сейфе всегда стояла бутылка водки и хорошее вино, которые держались там для особого случая. Такой случай сегодня наступил.
Беспалый поднялся, достал из кармана тяжелый длинный ключ и, распахнув металлическую дверцу сейфа, извлек из темного нутра пузатую бутылку французского коньяка.
– Будешь? Такой вещицей я угощаю проверяльщиков из Москвы. А сейчас хочу угостить тебя.
Сейчас тон Беспалого был совершенно другим, – почти просительным. Перемену в голосе начальника колонии старый вор почувствовал мгновенно.
– Хорошо... Налей, – после некоторого раздумья согласился Мулла. – Думаю, что меня Аллах поймет и не осудит за это. Разве отказываются от угощения, если оно идет от чистого сердца?
Александр Тимофеевич достал из шкафа два пыльных бокала, аккуратно протер прозрачное нутро тряпицей и принялся как-то суетливо разливать темную коричневую жидкость. Тоненькая струйка казалась почти живой.