Набег
Шрифт:
— У тебя слишком длинные ноги, Льот, — осадил его голос Рагнара. Красный конунг стоял за спиной Сигурда, насмешливо взирал на перекошенное злостью лицо хирдманна. — Не следует выставлять их напоказ, иначе однажды кто-нибудь их укоротит.
Кто-то дружелюбно хихикнул. Сосед Льота сел на скамью, похлопал приятеля по плечу. Льот сбросил его руку.
Арни Котел приподнялся, пропуская Сигурда, и вдруг, замерев, ткнул его кулаком в плечо.
— Глядите!
Сигурд не сразу понял смысл его восклицания, недоумевающе поглядел на толстяка снизу вверх.
— Могучий Тор! —
Гюда уже не лежала на палубе. Она стояла, опершись обеими руками на борт. За ее спиной переливалась бликами светлеющая морская даль. По гладким покатым валам с круглыми верхушками ползли выстроившиеся в линию снеккары Красного.
Справа от Красного шли корабли Дамира — эстфольдского ярла, слева — братьев могучего викинга Юггви из Эйде, а за ними, чуть позади, пестрели яркими бортами снеккары хевдинга Отара из Вендиля. Но Арни смотрел не на княжну и не на войско, а на поднимающуюся впереди темную тень — один из островов, во множестве разбросанных в Меркленбургской бухте. Флот Рагнара расползся по всему ее простору. Решив обогнуть остров слева, драккары братьев Юггви отдалились от кораблей эрулов, развернули острые носы к береговой полосе. За ними потянулись и змеиные лодьи Отара.
— Вестфольдцы! — крик рябого Гнупы пронесся над головами воинов, облачился в первый солнечный луч. — Я вижу корабли из Вестфольда!
Подтверждая его слова, из-за мыса, лихо накренившись и буравя воду острым носом, вынырнул большой драккар, двинулся наперерез судам Красного, отсекая его от судов Дамира.
— Губитель Воинов! — узнал Рагнар. Побежал к носу корабля, на ходу давая указания своим людям. Над морем разнесся гул барабанов, борта ощерились шишками щитов.
— Почему он один? Заманивает? — пробормотал Варин, неведомо как очутившийся подле Сигурда. Поправил шлем на голове, облизнул губы. Бонд не ответил. Не веря собственным глазам, он глядел на приближающийся одинокий драккар.
— Бьерн? — прошептал он, словно надеялся словами рассеять видение.
Однако корабль не исчез. Наоборот, теперь он был совсем близко и шел прямо на эрулов. Оскалившаяся драконья пасть гордо взмывала над морской равниной. Одной рукой обхватив деревянную шею дракона, на носу драккара стоял Бьерн. Неизменный клевец в его руке поблескивал острым лезвием.
Бьерн что-то выкрикнул, длинная стрела взвилась в воздух, перелетела через борт снеккара эрулов, вонзилась в моток пеньки у ног Рагнара и застряла в нем, покачивая двухцветным оперением.
— Началось, — негромко, но отчетливо сказал Арни Котел.
От его спокойного голоса Сигурду стало страшно. По кораблю сновали эрулы, цепляли на себя боевое снаряжение, готовили оружие. На корме заполыхали обмотанные паклей стрелы, легли гладкими древками на ложе луков.
Однако Рагнар не спешил сцепляться с Бьерном. Он держал обломленную у острия стрелу, прищурившись, глядел, как драккар ярла разворачивается, подходит к его кораблю.
— Пора, конунг. — Варин подобрался к хевдингу, заглянул ему в лицо.
Островерхий шлем был велик маленькому эрулу, налезал на нос. Для удобства
— Погоди, — отмахнулся Рагнар. Прихватываясь то за натянутые веревки паруса, то за плечи затаившихся под прикрытием бортов воинов, он перебежал на нос снеккара и, взобравшись на приступок в основании змеиной шеи, убрал руку с мечом за спину, а другую, с обломком стрелы, вытянул вперед, показывая Бьерну свою находку.
— Ты потерял стрелу, Губитель Воинов, — голос Красного прокатился над стихшими водами.
По знаку хевдинга на драккаре Бьерна сложили весла. Еще немного корабль шел вперед без помощи людей, постепенно ход его замедлялся. Барашки пены под острой грудью драккара становились все меньше, затем вовсе исчезли.
— Я возвращаю твою потерю, — размахнувшись, конунг эрулов швырнул обломанную стрелу через борт. Обломок ударился в верхнюю щитовую доску, отскочив от нее, нырнул в воду под кораблем. Могучее тело судна вмяло его в ледяную воду.
— Жаль, что ты не можешь вернуть моим воинам разбитые корабли и утраченных друзей, — покосившись на исчезнувший в глубине обломок, сказал Бьерн. — Мне пришлось долго искать выживших, чтоб взять их на свой драккар. Вижу, тебе удалось переждать бурю в спокойном месте?
— Мы стояли на Рэ, — разоткровенничался Красный.
Бьерн кивнул и поинтересовался:
— Что обещал тебе оракул?
— Удачу и великую славу.
Бьерн улыбнулся:
— Когда это эрулы гнались за славой? Лучше бы он пообещал тебе хорошую добычу.
Корабли сошлись бортами. На палубе драккара Сигурд увидел Тортлава, спрятавшегося за походными сундуками. Юркий скальд прижимался к палубе, из-за укрытия торчала лишь его светловолосая голова. В хирде поговаривали, что метать ножи Тортлава учил сам Один, так велико было его искусство. Не приходилось гадать, что за оружие таилось в обеих руках скальда. Однако прочие хирдманны Бьерна вовсе не готовились к жаркой битве — щиты полностью закрывали борта, воины по-прежнему сидели на гребных скамьях без доспехов, хоть и держали в руках оружие — кто меч, кто топор. Старый воспитатель Бьерна, по имени Кьятви, узколицый, бородатый, с кустистыми бровями, гордо восседал на бочке справа от своего хевдинга. Лицо у Кьятви было мрачным. За его спиной настороженно замерли Харек и Рюрик. Желтоглазый берсерк улыбался, светлые волосы мальчишки трепал ветерок, голубые глаза ощупывали конунга эрулов. «Выходит, оба хевдинга выжили в буре. И оба потеряли свои корабли», — промелькнуло в голове Сигурда.
Варин, стоящий подле бонда, огорченно покачал головой. Сигурд понимал его досаду: Красный болтал с более слабым противником, упуская удобный момент для нападения.
Про эрулов говорили, будто они в любом деле найдут способ поживиться, однако, вопреки слухам, Красный неожиданно широко улыбнулся врагу.
— Мне не надо обещать добычу, я возьму ее без всяких обещаний. Но какая нужда столь рано выгнала в море тебя, ярл? Мы много лет не виделись, я слышал, будто ты стал бондом и больше не ходишь в походы.