Набег

Григорьева Ольга

— Что ты приволок, бонд? — шумели они. — Великая добыча для великого воина!

Слышался смех, шуршание одежд, звон железа… Где-то хлопала под ветром влажная от брызг парусина, кто-то звал неведомого Гримли, ругался. Марго попробовала встать, но ноги не слушались ее, а в глазах мельтешили разноцветные точки.

Неожиданно голоса смолкли. Марго подняла взгляд.

Вокруг стояли воины. Они были похожи на Бьерна, — такие же суровые лица, такие же холодные глаза. Но эти воины улыбались и шутили. Не улыбался

только самый молодой, в вывороченной мехом наружу безрукавке и кожаных штанах. Светловолосый, тонкий, со светло-голубыми, почти прозрачными глазами на загорелом лице, он презрительно смотрел на Марго. Углы его рта подергивались, сдерживая то ли смех, то ли гневные слова.

— Выброси ее, — резко сказал он Сигурду. — За нее ничего не дадут даже в самый удачный день торгов.

— Можно продать ее Датчанину, — возразил светловолосому тот самый воин в короткой кольчуге, которого Марго уже видела раньше. Он снял кольчугу, и Марго различила узор на вороте его рубашки. Узор не был датским и на вышивку саксов или фризов не походил, однако показался ей знакомым.

"Вышивка ободритов!" — вспомнила Марго. Когдато старый Гейнц показывал ей такой узор…

Воин потянулся к шее Марго заскорузлыми пальцами. Девочка закрыла глаза, но тот лишь дотронулся до железного крестика на ее шее:

— Датчанин хочет отправить часть добычи и нескольких пленников-христиан обратно в Гаммабург.

— Не желает ссориться с христианским Богом. Боится, что его постигнет участь Красного Рагнара, — усмехнулся молодой. — Что скажешь, Сигурд? Тебе нужна эта девчонка?

Кареглазый отрицательно мотнул головой.

— Тогда отведи ее к Датчанину. И найди Бьерна. Я хочу знать, что он собирается делать — возвращаться в Гаммабург или идти с Харальдом в его земли.

— Я видел Бьерна у Южного Камня, — сказал кто-то из воинов. — С ним были Латья и Ардагар.

"Бьерн, Ардагар…" — знакомые имена вертелись в голове Марго, отдавались неприятным гулом за ушами и в затылке.

— Бьерн и Ардагар, — чтоб лучше расслышать их, сказала Марго.

Окружившие ее мужчины смолкли. Светловолосый мальчишка склонил голову к плечу:

— Что она говорит?

Тот, кого звали Сигурдом, присел перед Марго на корточки, потряс ее за плечо.

От боли в голове девочки немного прояснилось.

— Бьерн… — сказала Марго. Сжала пальцы в кулачки, вытянула руки вперед. — Вот как давно…

Ободрит фыркнул:

— Эта блоха еще пытается угрожать нам! Сигурд остановил его занесенную руку:

— Погоди, Иствелл. Она говорит, что Бьерн уехал. Десять дней назад. — Он дотронулся до сжатых кулаков Марго, по очереди до каждого пальца. Пояснил притихшим воинам: — В земле данов, когда мы встретились, Бьерн говорил, что покинул Гаммабург семь дней назад… У нас было два дня пути сборов и еще день пути… Получается — десять.

Он взял Марго за

подбородок, заглянул ей в глаза:

— Ты знаешь ярла Бьерна, сына Горма Старого?

Марго закивала. Кареглазый правильно назвал имя "ее" викинга — Бьерн, сын Горма…

— А Ардагара?

— Господин Ардагар — мой новый господин…

Сигурд обиделся. Его лицо стало жестким.

— Отныне я — твой новый господин, — изменившимся голосом заявил он. — Я взял тебя в бою, ты принадлежишь мне. Поняла?

— Да, — сказала Марго.

После слез, страха и боли ее охватило какое-то безразличие. Ей стало все равно, кто и когда будет называть себя ее новым господином.

Не в силах противиться усталости, она сползла на пол, свернулась клубочком прямо под ногами незнакомых воинов. От палубы пахло свежими стружками, она раскачивалась, унося Марго куда-то далеко-далеко… Чей-то голос кричал, призывая ее вернуться, кто-то тормошил ее, но Марго уже не могла сопротивляться накатывающему на нее сну.

— Позови Бьерна! — прорвались сквозь дрему слова светловолосого воина, и она успела удивиться — зачем нужно звать Бьерна? — а затем утонула в темноте, пахнущей свежими стружками…

Когда она проснулась, то увидела Бьерна. Викинг сидел рядом с ней на палубе и глядел куда-то вдаль, точно так же, как делал это в Гаммабурге. Голова у Марго больше не болела, но все-таки оставалась тяжелой, словно кто-то напихал в нее речного песка. Марго потихоньку села, ощущая, как песок, перекатываясь, шелестит в ее мозгу, потерла шею. Кровь седой женщины засохла на ее шее, превратившись в стягивающую кожу корку. Под пальцами Марго она стала сворачиваться катышками, сыпаться на рубашку.

Марго не знала, что сказать викингу, да и надо ли что-нибудь говорить. Он заговорил сам.

— Я заплатил за тебя Сигурду, — сказал он. — И Ардагару. Ты свободна.

— Хорошо.

У Марго пересохло в горле, сухость мешала говорить.

Бьерн отвязал от пояса небольшой кожаный мешочек, бросил на палубу перед девочкой. Мешочек звякнул.

— Возьми, — сказал Бьерн.

Марго потянулась к мешочку. Ее пальцы дрожали, не желая развязывать горловину. Из складок меж завязок горловины выглянул бок серебряной монеты.

— Это мне? — спросила Марго.

Викинг молча поднялся. Все-таки он был очень большим. И красивым. Но теперь Марго точно знала, что для нее есть лишь один Бог. Тот, который подарил ей веру, позволил стать сильнее, чем все господа, графы, короли и ярлы.

Викинг дал ей свободу среди людей, Бог — свободу внутри себя. Последнюю не мог отобрать никакой плен…

— Хочешь пойти с нами? Мы идем в земли ободритов, к отцу Иствелла, — произнес викинг. Помолчав, добавил: — От Гаммабурга теперь мало что осталось…