Наблюдатель
Шрифт:
Опыт показал, что размышления Виштальского были не совсем верны – еще через пару миль полотно дороги оказалось развороченным. Раздвинув обломки, переложенные пластами пыли, посреди путепровода росло громадное дерево. Его ствол, толщиной в десять обхватов, поднимался из пролома, как башня, оставляя неширокие проезды по бокам.
Вереща свистулькой, привязанной к древку, из леса прилетела длинная стрела, с силой ударила Давида в бок, но пробила только плащ – металлопластовая кольчуга, работы оружейников Цхинны, выдержала удар. Еще пара стрел противно провыла по-над
– Цел, кхенти? – крикнул, оборачиваясь, Когг.
– Да что мне сделается. Вон, за теми вилльнами!
Два арбалета выстрелили дуплетом. С коротким криком вскинулся неведомый лучник в полосатой повязке – и упал, покатился на обочину. Молодой, безусый еще арбалетчик сделал контрольный выстрел – болт вонзился трапперу в череп.
Вечер застал отряд в пути. Солнце еще показывало краешек над лесом, небосвод алел, калился всеми оттенками красного, и деревья на его фоне выделялись четкими черными силуэтами.
– Ищем место для лагеря! – скомандовал Давид.
– Уже! – откликнулся Зесс. – Гляди! О, там даже дом стоит.
Рыцари съехали с дороги на большой луг, посреди которого высился огромный дом, будто составленный из нескольких зданий разной величины, – один угол поднимался выше, другой ниже, слева круглилась башня, справа уступами спускалась терраса. Дикость и заброшенность места подчеркивалась не только тишиной, но и двумя громадными глыбами, округлыми и неровными, упокоившимися у самых ступеней лестницы. Виштальский подивился мимоходом, что две таких массы не ушли в грунт, как все нормальные валуны, а едва придавили его. И что это за грязь на каменных боках?..
– А что, – отвлек его голос Когга, – этот дом тоже Творцы строили?
Давид уловил иронию, но ответить не успел.
– Это Дом! – выдохнул Кагаги. – Мне еще прадед рассказывал о нем, они тут охотились с соседями, остановились заночевать. Там круглый зал должен быть, а посередине – очаг и дымогон в крыше. Только ходить туда не надо.
– Табу? – уточнил Виштальский. Горец замялся.
– Я не знаю… – промямлил он. – Только прадед мой единственный ушел отсюда.
– А остальные?
– Они потеряли себя, – серьезно сказал Кагаги. – Так прадед говорил.
– А мы проверим! – воскликнул прыткий оруженосец по имени Тасс. – Пошли, ребята!
– Так, – повысил голос Давид, – расседлываем зверей! Десятки Рагга и Диу сторожат долгоногов до первой луны. После восхода второй – ваша очередь, Дэсс и Зуни-Ло!
– Будет исполнено!
Сняв седло с верного Мауса, Давид отнес его в Дом. Из чего он был построен, сказать было сложно. Не кирпич, не камень. Больше всего похоже на дерево, но никакие отдельности – бревна, доски, брусья – не бросались в глаза. Здание словно вырезали из огромного куска дерева или кости. Стены его не пустили внутрь промозглый холод, там было сухо и тепло. Это почему-то успокоило Виштальского.
– И где ты видел очаг? – разнесся гулкий голос Тасса. – Тут камин!
Давид вошел в просторный круглый зал с неровным полом и ребристыми стенами. Потолок поднимался крутым сводом, и никаких отверстий в нем
– Ух! – крякнул пухлый Дэсс. – Как есть хочется! Да, Кагаги?
Горец не ответил. Он глядел растерянно и немного испуганно и был напряжен.
– Расслабься, Кагаги, – негромко сказал Давид. – Я тебя понимаю, но у нас впереди Одинокие горы и Перевал. Если же мы даже этого Дома боимся, стоит ли тогда следовать дальше?
– Ты прав, кхенти, – пробормотал горец. – Все равно как-то не по себе. Дед не мог соврать, тогда где очаг? Он же не мог превратиться в камин! Или мог?! Слушай, может, этот Дом специально людей в себя заманивает? И каждому свое готовит! У нас, в горских хижинах, очаги и дымогоны, у курредатов – камины и дымоходы.
– Да кто ж его знает. – ответил Давид. – Слушай, а может, твой дед в другом Доме ночевал?
– А что? – взбодрился Кагаги. – Вполне!
После сытной похлебки и отвара из ягод Давид прилег на расстеленную попону, пользуясь седлом вместо подушки. Половина рыцарей тоже приняла горизонтальное положение, остальные сидели поближе к камину и врали, пугая друг друга страшными историями:
– Привидений в горах много. Если ты с ними не поделишься едой, они тебя выведут на такую тропку, что ты с нее обязательно сковырнешься вниз, и лететь тебе долго, пока не шмякнешься.
– Ха! Ты думаешь, у нас на Побережье спокойнее? Ага. Поглядел бы ты, как бывает в ночь большого прилива, когда луны почти сливаются в одну! Вода добирается до самого леса, а осьмируки словно с ума сходят – целыми стаями выбрасываются на берег и ползут, ползут. Приползают в деревню и давай по домам шарить! Крыши щупальцами срывают, тащат людей, скотину из хлевов выволакивают. Мы, как только луны сближаться начинают, хватаем детей в охапку – и в лес подальше. Скотину гоним, вещи тащим.
– А я раз в тоннельный город спустился. Это там, на юге, за Цхинной, где Красные скалы. Там пусто, но тени остались. Вот где мне страшно было! Главное, там светло, как в первую луну, и тени, тени на стенах! Большие, шевелятся! Моей тени не видно, а эти. И ведь некому их отбрасывать! Никого вроде, пусто! А тени – вот они.
– Ха-ха! Успокойся, Тасс, там уже не пусто! Охранные отряды согнали в тот город тыщи три колдунов. Пусть они теперь теней пугаются!
– Да я не пугаюсь. Странно просто…
Давид задремал. Бормотавшие голоса убаюкивали, постепенно теряя связность. Галактисту приснился удивительный сон. Как будто он на гигантском космическом корабле, а экипаж – из голубокожих людей. Блакиты разговаривали на певучем языке, и Давид всё-всё понимал, поскольку сам был одним из них. И чувствовал тревогу, ибо на колоссальном обзорном экране виднелся звездолет Чужих – серебристый бублик диаметром в четыре тысячи шагов. Тор нес угрозу, его вели враги.