Наблюдатель
Шрифт:
– Мне не нужен адвокат.
Завьялов приподнял бровь, затем продолжил.
– Вы обвиняетесь в умышленном убийстве Маргариты Подольской 23 марта 2021 года по статье 105 УК РФ. Вы признаете свою вину?
– Вину… – улыбнулся Троицкий, после чего приподнял подбородок и, глядя сверху вниз на следователя, сказал:
– Да, я признаю свою вину.
Завьялов не подал виду, но по его телу пробежала дрожь от хладнокровия, изучаемого Троицким. Следователя этот факт удивил, ведь он за свою жизнь навидался многого, и уже давно подобного чувства не испытывал. Видя, что Дмитрий Троицкий его не боится, Завьялов ощутил, как в нем просыпается
– Вы убили Маргариту Подольскую? – на всякий случай переспросил Завьялов, четко выговорив каждое слово.
– Да.
***
Родители Дмитрия Троицкого не были богаты, но у них всегда находились возможности для того, чтобы удовлетворить не такие уж большие запросы сына, так что он никогда не страдал от отсутствия пищи или зимней одежды. Они жили в Московской области, совсем недалеко от столицы, в которой и работали, каждый день тратя больше, чем по два дополнительных часа на дорогу.
Уже с детства Дмитрий отличался высоким ростом, широкими плечами и отстраненностью, отчего так и не стал полноценной социальной ячейкой в школьные годы. Он игнорировал других детей, и они отвечали ему тем же.
– Тебе нужно стараться разговаривать с одноклассниками, находить с ними общий язык, понимаешь? – говорила ему мать. – Иначе ты так и останешься один, без друзей. А без друзей жить нехорошо, мой дорогой. Никто не поддержит тебя в трудную минуту, не подаст руку, когда это будет нужно, не поможет, когда тебе будет плохо. Радость моя, ты меня понимаешь?
– Да, – кивал маленький Дмитрий, который не сильно вслушивался в то, что она говорила.
Ему уже тогда было все равно на людей вокруг, его большие интересовало заниматься тем, что доставляло ему удовольствие. Глядя на мальчика, можно было подумать, что он так или иначе будет связан с физической активностью, которая ему как раз всегда отлично давалась. Так показалось и его отцу, который стал каждый день разговаривать с ним о футболе, боксе, о легкой и даже о тяжелой атлетике, тем самым пытаясь привить ему интерес к спорту. Но мальчик сам совсем не старался совершенствоваться в этом направлении. Напротив – творчество было больше ему по душе, хотя оно было очевидно не его сильной стороной. Об этом можно было сказать с одного брошенного взгляда на слепленные его неловкими руками фигурки из глины или рисунки, сделанные на уроках изобразительного искусства.
– Это «удовлетворительно», Троицкий, – в который раз поставил ему «тройку» учитель ИЗО – тучный мужчина с вечно туманным взглядом. Все дети морщились, когда приближались к нему, ведь от него сильно пахло потом и алкогольными парами. – Ты, мальчик, совсем не имеешь способностей. Тебе повезло, что я это понимаю, и только поэтому ты сдашь контрольную.
Он улыбнулся, ожидая от мальчика благодарности.
Вечером, когда Дмитрий вернулся из школы, он объяснил тройку в дневнике
– Он в некоторой степени прав, сынок, – сказал тот. – У тебя куча талантов, но ИЗО точно не один из них. Ты переживаешь по этому поводу?
– Не знаю, – соврал мальчик.
– В этом нет ничего страшного. Помнишь, я тебе рассказывал, как играл в хоккей в молодости? Мы взяли кубок любителей по региону. Знаешь, он до сих пор остался там, у твоей бабушки. Когда-нибудь я привезу его сюда и покажу тебе.
Но как бы отец не пытался угодить своему желанию иметь сына-спортсмена, ему не удалось реализовать свои планы. Вскоре он понял, что тот совсем не хочет заниматься спортом, и умыл руки, перестав стараться помочь сыну найти его интересы, а мать никогда и не брала на себя груза за это дело, передав его отцу. По итогу мальчик, не имевший желания заниматься спортом и убежденный, что не имеет способностей к творчеству, остался ни с чем.
Вероятно, все это стало одной из причин его абсолютной личностной несостоятельности к восемнадцати годам, когда он закончил школу. К сожалению, Троицкому не удались выпускные экзамены достаточно хорошо для того, чтобы он смог поступить в университет бесплатно, а денег на платное обучение у его родителей все же не нашлось, поэтому его ожидал год обязательной российской армии.
– Пришла повестка, – сообщила ему мать. – Тринадцатого числа тебе нужно в военкомат.
Дмитрий с безучастным видом пожал плечами и сделал вынужденный шаг, который уже вскоре обратился в строевой.
***
Завьялов в тишине продолжал рассматривать бумаги обвиняемого. Из всего, что он изучил, он не смог сделать никаких выводов, которые говорили бы ему о возможных мотивах убийства. Следователь поднял взгляд и всмотрелся в лицо мужчины, пытаясь в нем что-нибудь прочитать. Троицкий казался немного уставшим и расслабленным, словно ему и дела не было до того, что происходит вокруг. Увидев его впервые, следователь опасался, что здоровяк может оказаться буйного нрава и всполошит все отделение полиции, но теперь, когда он понял, что подозреваемый весьма спокойный, следователь позволил себе немного снизить напряжение, тем не менее не забывая о том, что перед ним сидит человек, по всей видимости недавно совершивший убийство.
Завьялову попался под руку военный билет Троицкого, вложенный в его паспорт.
– Вы служили или он куплен? – спросил он.
– Служил.
Следователь хмыкнул. Еще бы он ответил, что военный билет куплен – это могло бы потянуть на отдельную статью.
К удивлению Завьялова, молчаливый до этого Троицкий продолжил тему:
– Маршировал, слушал гимн, мыл полы и туалеты. Вот вам и служба.
– А вы представляли себе, что окажетесь в раю?
– Я ничего себе не представлял. Моя мать пугала меня дедовщиной и насилием, которое там якобы происходило. Но я этого не встретил. Может, повезло…
Завьялов счел, что человек, который сознался в убийстве, чувствует себя слишком комфортно и вальяжно, поэтому он прервал его:
– Это не относится к делу, Дмитрий. Я задал вам вопрос из уважения к выполненному вами долгу, но боюсь, на этом все.
Завьялов, с огромной серьезностью произнесший это, поправил очки на носу и сощурился, снова вглядываясь в Троицкого, пытаясь поймать его реакцию.
– Простите, – спокойно сказал Троицкий, поймав взгляд Завьялова.
В лице он нисколько не изменился.