Наблюдатель
Шрифт:
Теперь, однако, он был воскрешен. Впервые за всю свою безмятежную карьеру он был призван выполнить то, к чему его готовили, и это оказалось выше его способностей. Как удручающе сводящее с ума! Ему хотелось реветь.
Свет на консоли продолжал мигать. Вероятно, астронавтическая лаборатория там внизу на Абраксисе тоже ощутила начальную вспышку и теперь пытается предупредить его.
Прикидывая, что еще можно сделать, он решил что не сможет ничего. Он не может ни убежать, ни укрыться от вспышки. Ему не оставалось ничего кроме как принять…
— Дабианский корабль, — спросил он, — может ли он избежать эффектов вспышки, основываясь на том, что мы знаем о его возможностях?
Последовала пауза, затем:
— Основываясь на пределах еще не показанных скоростей предположительным решением будет: нет не может.
Значит, у него будет компания.
— Предложи ему «Запрос об обмене информацией», корабль. Было бы интересно посмотреть его реакцию, если они обречены (а кажется, так оно и есть), если компьютер не ошибся и они не обладают каким-либо сверхмощным щитом против высокоэнергетических частиц. Может быть, они вылетели к системе Абраксиса для изучения активности его звезды до извержения и были потрясены и захвачены в ловушку тем же самым неожиданным всплеском активности, который прикончит его.
По крайней мере, нашлось хоть какое-то занятие. Мысль о возвращении в спячку и ожидании конца в неведении была ему противна.
Он не слишком рассчитывал на ответ чужака и был удивлен, когда в микрофоне раздался странно модулирующий голос, прошептавший:
— Мы обменяемся с вами, человек.
— Эта звезда скоро породит вспышку высокозаряженной плазмы, которая будет для меня фатальной. — После короткого раздумья он прибавил: — Мой корабль тоже будет сильно поврежден.
— Информация, — последовал по-дабиански короткий ответ. — Вопросов нет?
— Что будет с вами?
— С нами будет то же, что и с тобой, человек.
Первое приближение к смертности среди дабиан, подумал Чепмен. Но он не почувствовал энтузиазма от этого открытия. Никто другой не узнает о том, что он здесь открыл.
— И нет способа спастись? Я полагал, что ваш корабль очень быстроходный.
— Не достаточно. Но, может быть, и есть выход.
Последовала неуверенная пауза, прежде чем дабианин заговорил снова:
— А ты не заметил это?
— Что не заметил? — Чепмен был больше смущен, чем возбужден.
— Ону.
— А что такое, черт подери, это значит? — Чепмен успокоился. — Вы не могли бы дать его координаты?
— Мы не очень хорошо знаем соответствие ваших вычислений, но из того, что нам известно… — и он выстрелил ему несколько цифр.
— Корабль? Что это значит?
— Минуточку, Чепмен. — Ему показалось, что он слышит, как машина думает слишком долго. А может, ты, старик, чересчур перележал в замороженном состоянии, подумалось ему.
— Используя максимальное увеличение, сфокусированное на районе, указанном кораблем чужаков, она распознается как крупный, но неясный объект, действительно находящийся в этом участке
Комета? Вопрос, корабельному компьютеру. Достаточно ли она велика, чтобы обеспечить достаточную защиту от предполагаемой вспышки?
— Да, Чепмен.
— Второй вопрос: достаточно ли она велика, чтобы защитить оба корабля?
— Потребуется точное и деликатное маневрирование, чтобы предотвратить взаимные повреждения. Это возможно, хотя и не без труда и осложнений.
— Каких осложнений?
Надежды Чепмена разбегались, как дети во время игры.
— Время, требуемое для того чтобы добраться до тени кометы, составляет тридцать девять часов.
— Мы отлетаем, человек, — сообщил дабианин. — Надо ли нам переориентировать нашу позицию, чтобы дать место твоему кораблю?
Чепмен почти не раздумывал. Тридцать девять часов укладывались в верхний предел ожидаемой звездной вспышки. За тридцать девять часов он, возможно, будет дальше, чем находится планета. И все компьютер сообщал, что он все еще будет в фатальном радиусе радиации вспышки.
Эту игру трудно было принять.
— Да, я тоже попытаюсь туда добраться.
Дабиане, очевидно, восприняли это, как не требующее продолжения разговора.
— Корабль, смени положение, чтобы мы могли устроиться за ядром кометы. Держи курс за дабианином.
— Я буду осторожен, Чепмен, — доверительно заверил корабль.
В занятиях последующие часы пролетели незаметно. Он изучал дабианский корабль, проследовавший мимо, а затем впереди него на близком расстоянии, позволявшем ксенологам получить довольно ценные сведения. Это дало ему возможность отвлечься от взвешивания своих довольно хлипких шансов. Когда прошли двадцать четыре часа и вспышку можно было ждать в любой момент, он работал неустанно и интенсивно.
Комета была действительно большой. По крайней мере, пятнадцать километров в поперечнике ядра. Когда иссякли тридцать два часа с момента пробуждения, он увидел корабль дабиан с самого близкого расстояния. Восемьсот метров в длину, на сотню меньше, чем его, но гораздо массивнее. Он прошел перед ним, двигаясь с большой скоростью, чтобы безопаснее укрыться в тени кометы.
В тридцать пять часов он позволил себе некоторую надежду. В тридцать шесть он планировал полный отчет Комиссии о своем спасении.
В тридцать семь часов корабль сообщил ему, что он не успевает.
— Поверхностная звездная активность уже проявляет признаки приближающегося извержения, Чепмен. Если местные условия не изменятся, мы достигнем ядра кометы на час двадцать две минуты и девять секунд позже, чем требуется.
В течение какого предельного срока возможно выдержать радиацию, не нанося непоправимого ущерба для корабля? — К своему удивлению он почему-то не спросил о себе.
— Десять с половиной минут.