Наблюдатель
Шрифт:
Для регистрации я использовал Асот. Брелок — ключ, на мой взгляд, совершенно не менялся, но портье разглядывал его, как настоящий паспорт, хмурясь и выстукивая на клавиатуре «мои» личные данные. «Что ж. Пропуск куда-угодно вполне рабочий», подумал я, после чего кивнул портье, приложил карту к считывателю и взял предложенный ключ-карту.
Я понял свою ошибку, как только оказался в номере. Нужно было брать «стандарт», а не «люкс». Места было слишком много! Я не привык быть один в таких огромных помещениях. Мне было
Глава 8. Темные люди
Когда я проснулся, за окном было безоблачно и солнечно. Большая редкость для московской зимы. Разглядывая кусочек глубокого синего неба в окно, я не спешил подниматься. Пока не сообразил, что у меня назначена встреча с Леной. А, судя по тому, как высоко было солнце — время точно было за полдень.
Телевизор давно вырубился. Но я снова включил его, чтобы взглянуть на часы на канале новостей. Двенадцать тридцать. Времени более, чем достаточно.
Я облегченно вздохнул, и принялся раздеваться, чтобы принять душ. К счастью, одежда, которую я вчера выбрал, не сильно пострадала от неподобающего обращения: свитер и джинсы выглядели так же пристойно и дорого, как вчера.
Муся ждала меня на парковке; она приветственно мигнуля габаритами, когда я приблизился.
— С возвращением домой, — сухо сказала она, когда я закрыл за собой дверцу.
— Домой? — переспросил я.
— Теперь это твой дом, — ответила она таким же нейтральным тоном, — привыкай.
Я помолчал несколько секунд. Потом тронулся. И сразу чуть не въехал в припаркованный рядом «Вольво».
— Ты что, не помогаешь? — осторожно спросил я.
— А нужно? — притворно удивилась Муся, — неужели такому самостоятельному молодому человеку нужна помощь?
Я нажал тормоз и остановился, собираясь с мыслями.
— Так, — наконец, произнес я, — что происходит? Ты все-таки обиделась на то, что мы вчера в… прямо в… в смысле, в тебе?..
— Дурак, — прокомментировала Муся бесстрастно, будто поставив диагноз.
— Слушай, для меня это тоже было неожиданно, и… — в этот момент меня осенило, — дело не в Лене, верно?
Муся промолчала.
— Ты… ревнуешь меня к гостинице?
Муся фыркнула. Но все-таки ответила:
— Вот еще. Ревновать тебя? Да делай, что хочешь. Мне все равно.
— Извини… — растерянно пробормотал я, — не подумал, что… в общем… мне нужно было с мыслями собраться. Иногда это полезно, знаешь… правда, я не подумал. Надо было предупредить хотя бы.
Муся изобразила тяжелый вздох.
— Ладно, — сказала она примирительно, — может, ты и не безнадежен.
— Спасибо, — кивнул я, снова трогаясь; теперь ехать было значительно легче.
Дурное
— Не думаю, — ответила Муся, решив, что я обращался к ней, — по следам вижу, что многие приехали на машинах, которые запарковались за шлагбаумом, на улице. Значит, они не местные.
— Ладно, — кивнул я, — схожу на разведку.
— Только осторожнее, хорошо? — попросила Муся, — мне не нравится происходящее.
На ступенях лестницы у входа в подъезд стояли зажженные свечи и несколько букетов с четным числом цветов. У меня внутри все похолодело; я продолжал убеждать себя, что к Лене это не имеет никакого отношения — просто, видимо, кто-то из ее соседей умер.
А потом я увидел ее фотографию, с черной траурной рамкой.
На ватных, негнущихся ногах я подошел ближе.
— Что случилось? — спросил я, обращаясь к девушке в красном пуховике с заплаканными глазами.
Она посмотрела на меня со смесью скорби и подозрения. После чего ответила:
— Вы не знаете? Тут жила известная блогер. Ее зверски убили сегодня ночью.
Во фрустрации я просидел около часа за рулем. Муся что-то говорила, но я не мог вникнуть в смысл слов. Кажется, в салоне все еще ощущался едва уловимый запах ее духов, будто последняя ускользающая нить, связывающая то прекрасное, что только началось и реальность.
После фрустрации меня накрыла волна гнева. Нет, это не была жаркая ярость — когда хочется орать, бить кулаками в стену и крушить все вокруг. Это была ледяная злость, медленно перераставшая в решимость.
Если бы меня спросили раньше — способен ли я на убийство, ответом было бы однозначное «нет». И вот, что-то в очередной раз во мне перевернулось. Я понял, что хочу мести. И только это желание позволило мне вернуть ясность мыслей.
— Муся? — позвал я.
— Да, Антон? Я здесь. Ты в норме? Ты меня напугал.
— Скажи, ты можешь проследить, куда уехала машина, которая увезла тело с места происшествия?
— Да, Антон, легко. Мы едем следом?
— Летим, Муся, — ответил я, размышляя, в какое же оружие превратиться асот под влиянием моих мыслей, — летим. И так, чтобы никто нас не видел.
Следователь явился за заключением судмедэксперта часа через два. Все это время я провел в небольшом предбаннике у входа в морг. Я мог бы легко зайти в закрытую зону и непосредственно наблюдать за работой специалиста, но не могу себя заставить. Не хотелось портить память о Лене. Уверен, она бы тоже не хотела, чтобы я видел ее в таком виде. К тому же моя ледяная решимость от этого зрелища вполне могла превратиться в неконтролируемый нейтронный взрыв.