Начало Игры
Шрифт:
Рамилант выпустил рукоятку кинжала, которую сжимал под столом.
— Охрана! — резко крикнул он срывающимся голосом.
В комнату ввалились четверо грузных телохранителей. Начальник умолк, лихорадочно переводя взгляд то на них, то на своего противника. Внезапно ореховый столик полетел вверх тормашками а Рамилант отчаянным прыжком отскочил к дальней стене, выставив перед собой кинжал.
— Охрана! Все сюда! Все! Убейте его! Немедленно!
Первый охранник отлетел в сторону, не успев выхватить меч. Второй едва успел замахнуться. От удара третьего пришлось уворачиваться. Но первый
— Погоди-ка. Не кончили ещё говорить.
Рамилант попытался пустить в ход кинжал, но тут же выронил его, схватившись за руку и скривившись от боли.
— Сам виноват. Это тебе не развлечения в обеденном зале. — Сказал Сфагам подхватывая кинжал и меч одного из распростёртых на полу охранников.
Ворвавшиеся в комнату гвардейцы увидели своего начальника, стоящего у окна с приставленным к горлу кинжалом.
— Это картинка для них. — тихо пояснил Сфагам из-за спины Рамиланта, — чтоб сразу поняли, что к чему. А то ведь… Но я эти сцены с кинжалами не люблю. Слишком красиво, как в дешёвом представлении.
Он швырнул кинжал в одного из гвардейцев, целящего в него дротиком из-за спин своих товарищей. Подхватив его падающее тело, гвардейцы беспорядочно откатились немного назад.
С утра шайка вновь принялась издеваться над бывшим правителем. Сначала, использовав все возможности своей плебейской фантазии они обсуждали его мужские достоинства. После этого они долго подбивали мальчишку подойти и дёрнуть его за бороду. В конце концов, он это сделал, но тут же забился в угол и притих. Затем был разыгран шуточный суд со страстными речами и глумливыми выходками.
— Итак, подсудимый не желает отвечать на вопросы! — провозгласила Динольта. — По-видимому, он считает суд недостаточно достойным.
— Ты где таких слов нахваталась? — удивлённо спросил детина.
— А она три раза по суду плетей получала. И у столба два раза… Вот и учёная! — объяснила рыжая.
— Итак, постановлением высокого суда бывший правитель приговаривается…-гундосил детина, — К чему он там приговаривается? Ах да! К разрыванию лошадьми. Возражения будут? Нет?
— Тогда осталось выбрать лошадей, — сказал мулат, — Кто у нас лошадь?
Все захохотали. На фоне долгого смеха послышались глухие удары в стену.
— Во! Опять этот придурок башкой в стену бьётся!
— Не. Это не башкой, — с видом знатока заключила Гелва.
Шайка с интересом прислушивалась к ударам.
— Слышь, кажись наш домик ломают! И куда стража смотрит!
— Эй главный, видишь, тюрьму твою ломают. Ущерб-то какой!
— А ну давай, подпирай! — правителя подхватили со всех сторон и поволокли к стене. Но подтащить вплотную не удалось — где-то на высоте человеческого роста каменная кладка взбухла и подалась вперёд. Ещё удар и каменный пузырь треснул. Несколько кирпичей упало вниз. В стене образовался небольшой пролом. Вытолкнув ещё несколько кирпичей, Олкрин пролез
— Во даёт малый! — удивлённо протянула пышка.
— Милости просим, а то у нас тут как раз мужиков не хватает!
— Правитель? Как они посмели? — искренне изумился Олкрин.
— Был правитель, да вышел весь! — отрезал детина.
— Во, видел! — детина отвесил Тамменмирту крепкую оплеуху. Давай, бодни его за компа… — Не успев договорить, детина покатился по полу, на этот раз завывая и держась за живот по-настоящему. Остальные, выпустив правителя, оторопело подались назад. Прикрывая собой Тамменмирта, Олкрин выступил вперёд. Мулат поднял на него свои томные глаза.
— Ага! Так, значит… — детина медленно поднялся и криво улыбаясь поднял с пола один из кирпичей.
— Так, значит, да? Ну, давай подходи!
Мулат в свою очередь, поднялся, достав из под соломы заточенную о камень длинную железную ручку, отломанную от тюремной кастрюли. Оба стали медленно с разных сторон наступать на Олкрина. Тот спокойно принял боевую позицию, благословляя судьбу за то, что он успел всё же кое-чему научиться в Братстве, не говоря уже о регулярных занятиях с учителем.
— Давай, врежь ему, — подначивала рыжая, — У нас тут свои порядки!
Олкрин сместился, на всякий случай, немного в сторону, чтобы пущенный в него кирпич не попал бы в стоявшего у него за спиной правителя и не дожидаясь, пока его обойдут, сделал резкий прыжок и выпад. Детина, выпустив кирпич, снова с воем полетел на пол. Подоспевшему мулату тоже достался точный, хотя и не такой сильный удар. Он хотел было напасть снова, но тут его встретил крепкий кулак правителя. Всю накопившуюся ненависть вложил Тамменмирт в этот удар. Железка звякнула где-то в углу, а мулат растянулся посреди камеры, даже потеряв на несколько секунд сознание. Детина продолжал корчиться на полу. Женщины сверлили Олкрина злобными взглядами, но подойти не решались.
— Назад! — скомандовал Олкрин, — Ближе не подходить!
Шайка зашипела, но подчинилась.
— Благодарю. — Тихо сказал Тамменмирт устало садясь на скамью, — А то этот сброд совсем обнаглел. Садись…
Поборов смущение, Олкрин присел рядом.
— Не стесняйся. Мы теперь с тобой просто арестанты, грустно усмехнулся правитель. Ты-то им чем не угодил?
— Я был в библиотеке, когда они убили Валтвика.
— А-а-а… Да-да. Я так и знал, — кивнул Тамменмирт.
— Неужели им всё так сойдёт? — спросил Олкрин.
— Похоже, что да.
— Эй ты, защитник верноподданный! Всё равно мы тебя ночью придушим! — пообещала Гелва.
— Если раньше ничего не произойдёт, — тихо сказал правитель.
— Я им придушу… Надо пролом заложить, а то стража заметит. Выбираться надо. У меня есть кое-какие мысли.
— Ты попробуй. Я останусь.
— Почему.
— Мальчик… Если жизнь правителя лишается священной ограды богов, значит такова их воля. Правителю не пристало цепляться за жизнь самому и обманывать судьбу. Главное — сохранить достоинство. Пусть будет, что будет. Но тебе постараюсь помочь, если смогу. Хотя, из моей тюрьмы удрать не просто. Не было ещё ни одного случая. Если ты что-то надумал, давай, не мешкай. Скоро стража заметит пролом.