Начало пути
Шрифт:
На плите в большом котле что-то кипело. Пузырьки перепрыгивали через край, но Паулина задумчиво глядела куда-то в глубь парка. Сегодня она повязала клетчатый фартук, покрыла голову сеткой для волос и закатала рукава блузки почти до локтей.
Подойдя к холодильной камере, Фурия нарочито громко кашлянула.
Паулина никак не отреагировала. Фурия озадаченно наморщила лоб и, вытащив из старого стеклянного шкафа миску, уже хотела нажать на ручку, открывавшую металлическую дверь холодильной камеры, как вдруг
— Ты снова за чёрным льдом?
Она так и не повернулась к девочке, и Фурии показалось, что в оконном стекле кухарка видит её отражение.
— Да, папа сказал, что ему нужно ещё немного.
— Последнее время это случается всё чаще.
— Возможно.
— Не будь наивной овечкой! — Голос Паулины был вовсе не укоризненным, скорее обеспокоенным. — Ты ведь всегда рядом, когда он им пользуется.
Фурия отпустила ручку двери и подошла к Паулине:
— Что-то случилось?
— Случилось? Нет, ничего.
— Ты уверена?
У Паулины вырвался тихий стон, и она повернулась к Фурии лицом, продолжая опираться всем телом на стол, будто боялась потерять равновесие.
— Я просто размышляла.
— Вэкфорд… — Фурия прикусила нижнюю губу.
Паулина улыбнулась:
— Он ничего не скажет, даже если его начнут пытать и бить палками.
— Может, тебе стоит самой это сделать? Я имею в виду беседу, а не битьё палками.
— Хочу ли я этого?
Фурия пожала плечами:
— Это ты мне скажи.
— Ах, всё так невероятно сложно. Он мне нравится, но…
— Недостаточно сильно?
Кухарка покачала головой:
— Нет, дело не в этом. Просто мне по душе моя жизнь, я люблю её такой, как она есть. Всё это. И ничего не хочу менять. Даже самую малость.
Фурия улыбнулась:
— Вэкфорд, кстати, вчера сказал, что он ненавидит перемены.
— Вот видишь. Может, именно поэтому нам стоит оставить всё, как есть.
«Это какая-то старческая логика, — подумала Фурия, — необязательно в неё вникать». Но она понимала, что именно вгоняет Паулину в такую задумчивость.
— Это из-за мебели, да? То есть не из-за неё самой, а из-за того, что она собой олицетворяет?
Из груди Паулины вырвался глубокий вздох:
— Это всего лишь часть… Как-то… всё вместе. Не думай об этом. Может, я просто стала слишком уж чувствительной ко всякой ерунде.
Фурия внимательно глядела на Паулину, а та старательно отводила глаза.
— Поверь, папа делает всё, что в его силах, чтобы не увольнять никого из вас. Ты и Вэкфорд — вы члены нашей семьи. И даже Сандерленд…
Это была неправда. Сандерленд для Фурии был и остался чужаком. Даже после пяти лет работы в поместье, несмотря на все его попытки развеселить Пипа, в его присутствии ей всегда было не по себе. Но единственными, кому она могла в этом признаться, были лампа
— Я бы готовила для вас еду совершенно бесплатно, ты прекрасно это знаешь, — сказала Паулина, качая головой. — И твой отец тоже об этом догадывается. Мне хватило бы собственного уголка в резиденции да времени для прогулок по холмам. Понимаешь… Скоро ты станешь совсем такой же, как твой отец. Ты всё больше на него похожа.
— Ни за что на свете!
— Ты унаследовала его таланты, и, когда он пользуется чёрным льдом, ты всегда рядом. Он обучает тебя всем этим вещам. В один прекрасный день ты продолжишь его дело.
— Ну, он не такой уж и старик. К тому же Пип — мальчик, он унаследует…
Паулина взяла руку девочки и погладила её ладонь.
— Ах, Фурия. Тебе неплохо было бы время от времени наведываться в мир, который там, за оградой, а не только смотреть в свои старые книги. Времена изменились. Сейчас всё совсем не так, как было сто лет назад даже здесь, в резиденции. И твой отец прекрасно это понимает. Он хочет, чтобы его наследием управляла ты, а не Пип.
— Даже если ты и права, я всё равно прослежу, чтобы всё здесь осталось как прежде. Ты и Вэкфорд… — Она запнулась, потому что вдруг поняла, что Паулина печётся вовсе не о своей работе.
Что-то особенное витало в воздухе, какое-то ощущение перемен. Когда после лета приходит осень, другими становятся не только погода и цвет листьев. Меняется воздух, меняется даже свет солнца. Похожее ощущение появилось сейчас здесь, в резиденции. Как будто враз выкрутили все лампочки в доме, и коридоры стали темнее, а тени глубже.
— Всё меняется, — сказала Паулина. — Такова жизнь, таково течение времени. Ты выросла, и даже Пип через несколько лет тоже станет взрослым.
Обе они усмехнулись, словно эта мысль показалась им абсолютно нереальной.
— Он забудет свой нелепый клоунский грим, а ты станешь настоящей женщиной. Так и должно быть. Но я чувствую, что это ещё не всё. — Она резко замолчала, не решаясь продолжать. Затем взяла себя в руки и заговорила снова: — Однажды у меня уже было подобное ощущение. Десять лет назад, когда…
— Когда умерла мама?
— Да.
Внутри у Фурии всё сжалось от боли, но она заставила себя улыбнуться, отодвинула миску и обняла Паулину. Та обняла её в ответ.
— Мне не следовало этого говорить. Ты меня не слушай. Наверное, я слишком часто брожу в одиночестве по холмам.
— Возьми с собой Вэкфорда, — предложила Фурия. — В следующий раз, когда соберёшься, пригласи его.
— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея?
— Конечно.
— Он скажет, что у него полно дел. — В уголках глаз Паулины появились крошечные морщинки, которые проявлялись, лишь когда она улыбалась. — Какой же он всё-таки застенчивый…