Начало пути
Шрифт:
— Финниан, но это безумство! — не выдержала Кэт. — Академия постарается вас проучить, чтобы в других убежищах не случилось то же самое. Все силы она бросит…
— Думаешь, в других убежищах нет групп сопротивления? Возможно, они не такие решительные и организованные, как здесь, но всё изменится после того, как Либрополис станет свободным. Почти все убежища имеют средства для того, чтобы обеспечивать себя самостоятельно. Здесь в окрестностях есть сельское хозяйство и животноводство. И тогда наступит истинная свобода — полнейшая независимость.
Кэт
— Свобода? Да вы окажетесь в чёртовой ловушке! Или как бы ты назвал такое место, которое невозможно покинуть и куда невозможно попасть?
— По собственной воле ты пришла в Либрополис и осталась в нём. Когда-нибудь ты чувствовала, что попала в ловушку?
— Но у меня был выбор! В любой момент я могу перейти через мост обратно в Лондон.
— Но ты ни разу этого не захотела. Потому что тебе нравится в Либрополисе.
— О боже, но ведь дело не во мне! Если вы разрушите мост, отрезанными от мира окажутся десятки тысяч жителей и гостей! Некоторые из них вовсе не хотели бы здесь жить, они просто собирались купить книги.
— Библиоманты! — презрительно сказал он.
— Да, библиоманты, такие же, как Фурия. Как Изида, которой ты обязан жизнью. И сотни или тысячи других, которые…
— Отлично устроились под защитой Академии. — Финниан крепко сжал руку Кэт. — Послушай, я знаю, что решения, справедливого по отношению ко всем, не существует. Но если Либрополис обретёт независимость, то у нас появится шанс. Хоть какой-то.
— Это неверный подход, Финниан. В корне неверный. У всех этих людей есть право на собственный выбор. Ты не можешь принудить их к решению, которое какая-то группка людей считает правильным или справедливым.
— Что ты предлагаешь? Провести голосование — взрывать мост или нет? За пару недель до этого раздать бюллетени с вопросом, является ли нападение справедливым?
Кэт поглядела на него с недоумением.
— Вот если предположить, что такое голосование действительно произойдёт, как ты думаешь, каковы будут его результаты? Ты правда считаешь, что жители согласились бы никогда больше не покидать Либрополис?
— Этот лес открыт для них. Он настолько велик, что никто ещё не дошёл до его конца. К тому же должны существовать и более глубокие убежища, в которые можно попасть сквозь него. И как только мы найдём переходы в них…
— Когда, Финниан? Это твой план на будущее? Когда?
— По крайней мере, план существует. И сегодня я не вижу никакой альтернативы. Во всяком случае, для экслибри, живущих в гетто. Если бы я только мог, я бы сначала вытащил из убежища всех библиомантов, а уж потом взорвал мост. Но это невозможно, и тебе это тоже известно.
Самое ужасное во всей этой ситуации было то, что Финниан очень нравился Кэт, хотя она и злилась. Злилась на себя за то, что не в силах объяснить Финниану, почему он не прав. Злилась на него за его треклятое упрямство. Должен быть и другой путь, возможно,
Кэт чувствовала, что зашла в тупик, но она хотя бы видела сложности, в то время как Финниан старался избегать неудобных вопросов.
Она высвободила свою руку из его ладони и вскочила.
— Как насчёт библиомантов, которые останутся в Либрополисе? Возможно, они будут достаточно могущественными, чтобы создать новое правительство? Опытный библиомант может держать под контролем десятки экслибри, стоит ему только захотеть.
— Они не станут бороться. Это читатели и коллекционеры. Единственное, за что они умеют сражаться, так это за цену какой-нибудь редкой книги.
На мгновение Кэт замерла, уставившись на него с открытым ртом.
— Ты хочешь их устранить! Отобрать их сердечные книги и заключить их в темницы! — В её голове не укладывались все эти планы. — Тогда ты — новая Академия, Финниан! Ты изгоняешь одного тирана, чтобы самому стать следующим.
— Неправда. Я хочу, чтобы у всех людей была возможность свободного выбора. Чтобы они сами могли решить, кто представляет их интересы и принимает решения.
Он хотел встать, но она, взяв его за плечи, вновь прижала к земле.
— Но для начала за них будешь решать ты, правда?
— Так начинается каждая революция, Кэт. С решения защищать себя. С решения не быть пассивным наблюдателем, пока всё вокруг движется к пропасти. С решения что-то изменить.
Кэт хотела возразить, но поняла, что это бессмысленно. Поэтому она лишь беспомощно подняла руки и, развернувшись, пошла вверх по лестнице.
— Постой, Кэт!
— Иди и борись, Финниан. Разжигай и поджигай, если ты действительно считаешь, что прав. Ты действительно задумал нечто масштабное. И это нечто раздавит тебя раньше, чем ты успеешь опомниться.
Глава ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Изида давно застегнула корсет. Поджав колени, она сидела у задней стены камеры. Когда Фурия отворила незапертую решётку и вошла, женщина даже не подняла на неё глаза.
— То, что ты сделала для нас тогда у оранжереи…
— Ничего я для вас не делала… — Изида говорила так тихо, что её голос почти тонул в шуме ночного леса. Голова её так и не поднялась, будто Изида внимательно изучала какую-то точку на полу.
— Не важно, почему ты так поступила. Без тебя нас не было бы в живых.
— Тогда мы вроде как квиты, да? — Цинизм в её голосе резал слух, хотя говорила она негромко.
— Да, — сказала Фурия. — Если бы я не попробовала подтвердить свою догадку, ты была бы трупом.
— А что я сейчас? Всего лишь чья-то придумка. Мысль, которая случайно оказалась на бумаге. Но ведь это не придаёт ей устойчивости, правда же? Экслибри — не люди. Они не имеют права на то, чтобы жить как люди. Их породили не отцы и матери, а чернило и перо.