Начало
Шрифт:
Выпил я немало, опьянел. И даже побаивался, что в метро меня остановит милиция. Но этого не случилось. Милиции в метро не было, а я старался вести себя, как трезвый человек.
На Киевском вокзале девяносто первый автобус ушёл из-под носа. Я гнался за ним на сорок пятом, но не догнал. Пришлось от улицы Клочкова шагать пешком.
Глава 12 Москва — Ленинград и обратно
21 апреля 1988 года, четверг
Вчера на скамейке в нашем дворе сидела
Ночью несколько раз вставал, погоняемый жаждой, шёл на кухню и пил воду прямо из чайника. Снились хорошие сны. Самих снов не помню. Помню, что хорошие.
Утром звонила сестра, сказала, что забыла ключи от квартиры и просила быть дома к шести часам вечера. Ездил в ГИТИС. Встретил там грустного Виктора. Он сходил со мной в «Гриль-бар». Я выпил кофе и съел два бутерброда. Он неотрывно читал какую-то пьесу. В скверике перед ГИТИСом народу тысяча. Проснулся институт, загудел, как улей. Откуда ни возьмись, явились люди, студенты, все мои знакомые.
Я сказал Вите, что приеду прямо на Ленинградский вокзал, и мы распрощались. Прошёлся по Арбату, пошутил с художницей. А она смутилась и, собрав все свои картины, ушла. Это тяжёлой ношей легло мне на душу. Хоть она и призналась, что не я тому причина, а просто так совпало, что ей надо уйти. Но всё это как-то показалось мне подозрительным.
Пока ходил по Арбату, всё думал про сказку. И когда вчера домой ехал и сегодня утром, сидя дома. И даже стал писать и неплохо получалось, но только это была совсем не сказка, а история из жизни. Причём, грустная история.
Звонил Женьке, Борису, Марине Зудиной, Тане Андриановой. Звонил всем. Тревожно на душе. Давно не ездил никуда, — волнительно. Кроме меня, с актёрами Лазаревского курса в Ленинград поехали Сашенька из Архитектурного института и Инна с первого курса, которая ходит с Андреем Звягинцевым.
22 апреля 1988 года, пятница
В поезде я, Инна и Сашенька ехали зайцем. Актёры настояли. Зачем платить за билет, весь вагон наш.
Я впервые в Ленинграде и надо же было такому случиться, приехал прямо в день рождения Ленина. Остановились в грязной гостинице под громким названием «Дружба». Кормили в ней же, готовят там плохо. Съел всего лишь одну тефтелю и за это расплатился резями в животе.
Город осматривали самостоятельно, «махнув рукой» на экскурсии. Ходили вчетвером: я, Витя, Влад Сыч и Сашенька из Архитектурного.
Два раза питались в «Погребке», «Адмиралтейским» пивом и жареной свининой. Во второй раз мы заказали вдвое больше, но заплатили столько же — тринадцать рублей. В первый ли раз нас обжулили или во второй раз просчитались, — не могу судить.
Перед возвращением в гостиницу мне показали памятник Петру Первому от Екатерины Второй. Дети из детского сада при нас возлагали к этому памятнику цветы.
Гидом выступала Сашенька. Она показала мне Зимний Дворец, Адмиралтейство, Казанский собор.
Хотели посмотреть «Лицедеев».
23 апреля 1988 года, суббота
В Ленинграде сильный ветер и очень холодно. Из Москвы я уезжал в летней рубашке с короткими рукавами. А в Ленинграде я замерзаю в зимней куртке. Вчера к нам в гости заходила Инна, она впервые пробовала водку.
Из ЛГИТМИКа приходил студент. Мне он не понравился. Сегодня мы ходили в Исаакиевский собор, смотрели Эрмитаж, были в Юсуповском дворце. Там в маленьком театре шла пьеса на английском языке. Ходили к дому Достоевского, видели дом, где умер Пушкин. Ходили по древним улицам. Вышли к БДТ. Там уже шёл спектакль.
Вечером зашли в ресторан «Висла», поужинать. Вовсю играет музыка, поёт Шефутинский, самые похабные песни. Мы с Владом выпили по триста грамм водки. Витя и Сашенька пить не стали.
В номере гостиницы Витя пил вино, а я водку. Не помню, как оказался я в коридоре. Поймал девушку с Витиного курса и принялся её целовать. Она смеялась и приговаривала: «Да что ты меня всё целуешь?». Проводила в гости к ребятам. Я у них посидел какое-то время и пошёл гулять по номерам.
Зашёл к болгарам. Молодой хотел угостить меня водкой, а старый ни в какую. Я даже и не помню, выпил я с ними или нет. И в других номерах, куда бы я ни заходил, везде пили водку. Такое ощущение, что вся гостиница только этим и занималась.
Заглянул в номер к девушкам из Вильнюса. Выпил с ними и пошёл к себе. Они на дорожку дали мне апельсин.
В номере всё попросилось назад, и водка, и апельсин. Влад, заботливо постелив постель, уложил меня спать.
24 апреля 1988 года, воскресенье
На экскурсии мы не ездили. Сашенька лучше всякого экскурсовода рассказывала нам о городе, о стилях постройки, об архитекторах и о художниках.
Видели Ленфильм и Петропавловскую крепость. Были в кинотеатре «Аврора» и в кафе «Сайгон», где собираются панки. Ходили в болгарское или молдавское кафе под названием «Буковина», где нас на семь рублей обманули. В Ленинграде совершенно нет сладкой газированной воды. Во всех кафе подают мутную «водицу». И несмотря на всё это, настроение у меня было превосходное.
Скормил сегодня чайкам целый батон белого хлеба.
Поезд в Москву отправился в двадцать три часа пятьдесят три минуты. В наш купейный вагон на тридцать билетов село тридцать два пассажира. Все тихо расселись по своим купе.
В нашем купе ехало шесть человек. Долго обсуждали, кому и где лежать. Но потом разобрались. Расположились следующим образом. На верхних полках Сашенька и Инна. Витя, как уснул, мы не стали его будить. Влад Сыч и Андрей Звягинцев легли вдвоём на одну полку, а я на матрасе, на полу.