Начало

Бредвик Алекс

Дальше меня начали зашивать, точнее как, просто сложили то, что ещё было снаружи, после чего просто прикрыли кожей, которая тоже была натянута и зацеплена за крючки, которые я не видел. Всё же я — человек, хоть и немного особенный, но угол зрения у меня как у простого человека. Потом убрали фиксацию головы и запустили регенерацию.

Когда все покинули помещение, в особенности Хэндмейн, ко мне зашли военные, которые с опаской смотрели на меня. Система работала, я сразу посмотрел количество подконтрольного вещества. Полтора. Как и было… как до одной четвертой финала.

— Осторожнее, — говорил самый крайний, за спиной которого

было видно гиганта в броне и с пушкой в руках, — он может… жрать своим телом. Я видел это… так что… очень осторожно с ним. Контролируйте себя, смотрите за ним. Без перчаток его не трогать. Оружие наготове. Снять с предохранителей. Огнемёт приготовить к применению по назначению.

Огнемёт… радикально. Но я мог их понять. Жить хочется всем. И мне тоже… поэтому я слушал все их приказы и спокойно следовал им. Я не знал, как поглощать. Оно происходило оба раза само собой, точнее… под влиянием той чёртовой сущности.

Снова непроницаемый мешок, снова пешком до камеры, снова я остался один. Но на этот раз у меня было много вопросов в голове… и первый из них… смогу ли я жить среди людей? Меня… боятся. Реально боятся. Если раньше ко мне относились с презрением, то сейчас… страх. Это и приятно, но и… сложно это осознавать. Я — монстр. Просто обычный монстр.

— А что в этом плохого? — немного грустно, но усмехнулся я.

— Теперь ты понимаешь… что нужно… кто ты… уничтожай их! Они тебя режут… разрывают на части… лишили тебя всего… мсти им… убивай их… СОЖРИ ИХ ВСЕХ!

Глава 29

Полуфинал. Сразу на следующие сутки. По всей видимости, заключённых, которые содержались тут, натаскивали для битв со мной. Зачем? Ответ понятен, из меня пытались вытянуть по максимуму, чтобы смотреть, на что именно я готов, что именно могу, что может вещество, восстанавливающее и изменяющее меня.

Прошло уже три боя. Я думал… что будет больше боёв по итогу, но… люди убивали друг друга, люди хотели выжить, делали это ради того, чтобы вырваться отсюда, чтобы иметь надежду на будущее. Как же всех их жестоко обманули, как им навешали лапши на уши, а они были этому рады… никто не покинет стен этого заведения, никто не сможет вырваться, никто не сможет выжить. Все в итоге станут материалом для опытов, все сдохнут. В этом-то я был уверен на все сто.

По новой тройке было ещё лучше видно, что они тренировались. И теперь каждый был вооружен двумя типами оружия. У первого был автомат и меч-змея. У второго два маленьких пистолета-пулемета, а также два коротких одинаковых ножа. У третьего винтовка, что меня удивило, причём достаточно крупного калибра, чтобы из неё стрелять, ему придётся занять лежачую позицию, а из оружия у него был тесак.

Вся троица держалась ровно, поглядывала друг на друга, но не с опаской, а проверкой готовности. В их глазах была решительность, на их лицах была уверенность. Что примечательно, что все трое стояли предо мной с открытыми лицами, все трое были мужчинами. Разительное отличие от прошлого отряда, с которым я сражался. Но… я почему-то был уверен в себе.

Прошлый день я тренировался, очень плотно тренировался. Я больше не хотел срываться. Я больше не хотел становиться объектом исследований. Я больше не хотел, чтобы из меня доставали кишки, вырывали печень, выдирали почки… я просто хотел жить, так что… я ничем не лучше тех, кто стоит предо мной. Я такой же. Просто хочу жить.

Нормально жить… чтобы меня больше никто не трогал.

Наличие оружие у всех тоже меня не удивило. Все видели, на что я был способен, все видели, как я стёр с лица планеты трёх девушек, за плечами которых сотни боев, тысячи убитых… может, со мной тоже было так, но… я этого не помнил. Обрывки битв. А сейчас предо мной стояло три обычных человека, по их остаткам телосложения было видно, что они явно были спецами гражданского ремесла, никак не военного, но всё равно… их тут натягивали, тренировали… вот только хватит ли этих тренировок.

— Брово, — повернулся центральный лицом к левому, — прикрывай Алеко. Алеко, — теперь поворот головы в другую сторону. — Держи дистанцию. Сделал выстрел, сразу отступай. Я же буду пытаться сковывать его, не подпускать к вам. Старайтесь как можно больше попадать по нему, наносить повреждения.

— Ты же понимаешь, что обсуждать предо мной план действий, было глупо, — усмехнулся я, трансформируя свою руку.

— Ты же знаешь, что мы можем говорить одно, а подразумевать другое, — усмехнулся уже центральный. — Так что не обольщайся.

Начало боя затянулось. Эта троица уже начала изрядно нервничать, а я всё больше изучал их. Смотрел на их тела, смотрел, как они стоят. Левый, который Брово, когда переминался, быстро соскакивал с правой ноги, да и когда шёл к линии старта боя сильно прихрамывал на эту сторону. Правый же постоянно дёргал обоими плечами, но левым чаще, а также перебирал пальцами по винтовке. Скорее всего, есть какое-то заболевание, или просто общая утомляемость выше всего. Центральный щурился, пытался разглядеть меня.

У меня тут же в голове начал формироваться план действий. Проще простого будет разобраться с тем, который справа, с тяжёлой винтовкой. Он заметил мой взгляд, задышал чуть чаще. Боится. Центральный же… от него проще держаться на расстоянии, он точно не сможет очень хорошо попадать. Проблема будет с левым, он хоть и хромает, но у него универсальное оружие, которым можно пользоваться на ближней и средней дистанции.

Но долго ждать начала боя всё же не пришлось. Как только дикторша дала сигнал, правый начал разрывать дистанцию, центральный попытался сблизиться со мной, а левый рванул к правому, чтобы оказать тому поддержку. Всё же, как был озвучен план, так он и соблюдается, ничего удивительного.

Я попытался рвануть в сторону снайпера, но тут же по мне открыли огонь двое других, а снайпер ещё сильнее начал разрывать дистанцию. Тут же сменил своё мнение, пока я пытаюсь догнать Алеко, меня превратят в фарш. Моментально я сменил направление движения, рванул в сторону слабовидящего. Он растерялся, потерялся, но тут же отбросил оба своих пистолета-пулемёта, которые оказались на ремнях и ударили ему по бокам, моментально достав оба своих ножа.

Он оказался не таким тюфяком, как я думал. Мы обменялись серией ударов, он даже пару раз смог меня полоснуть, но раны быстро зарастали. После увиденного он явно нервничал, его руки тряслись, глаза метались. Его дружки не стреляли по одной простой причини. Они боялись зацепить его, боялись ранить товарища. Они не были военными, они были гражданскими. Настоящий военный, если бы это требовалось от него, открыл бы огонь по опасному противнику, не взирая на возможную смерть своего, а этот свой сделал бы всё, чтобы не дать противнику сдвинуться с места, чтобы другие бойцы смогли его убить.