Надежда на счастье. Вера в любовь

В приемной короля Рудгера Третьего царило оживление. Бесчисленные просители, министры с отчетами, и военачальники с докладами, несмотря на ранний час, уже заполнили пространство огромного холла. Они сидели на бархатных диванчиках вдоль стен, увешанных портретами правителей, первых леди, важных министров. Кто-то читал, кто-то шептался, но все поглядывали на массивные дубовые двери кабинета. Однако, все они были вынуждены ждать – король ожидал прибытия очень важного визитера.

Рудгер Третий имел очень своенравный характер. Он был безмерно

добр к людям, которых любил, но мог наказать за малейшую провинность. Этот мужчина пятидесяти лет, с сединой в русых волосах и объемной фигурой, рассматривал книги, когда раздался стук.

Открылась дверь, и секретарь объявил:

– Ваше величество! Пришел герцог Дерек Орлейн.

– Так впусти! – Король одернул красный военный мундир, отошел от книжного шкафа, и сел в кресло, обтянутое темной кожей. Он собирался сообщить своему главнокомандующему и лучшему магу королевства важную весть.

Высокий мужчина тридцати лет, в черной военной форме, прошел до середины коридора и поклонился. Рудгер Третий дал знак присаживаться.

– Приветствую, – проговорил он басом. – Хорошо, что смог прибыть так скоро. Хочу сообщить тебе очень интересную новость.

– Я вас внимательно слушаю, – отозвался герцог. Он сел в кресло напротив и сложил руки на столе.

– Вчера утром у меня был барон Брандер, – начал король. – Ты с ним лично не знаком. Он хозяин оборонительного замка на границе с Северными землями. В последнее время там становится всё тяжелее и тяжелее отражать набеги варваров.

– Барон прибыл просить подкрепления? – предположил Дерек.

– Больше, друг мой, намного больше.

Герцог вопросительно поднял бровь. Король вздохнул и продолжил:

– Барон Брандер прибыл просить покровительства. Он согласен перейти в вассалы и в знак верности отдает свою дочь. Вот договор. – Король протянул герцогу папку из плотной бумаги.

Дерек внимательно пробежался глазами по тексту. Увидев последние строки договора, где были имена сторон, он поперхнулся воздухом. Поднял глаза на короля, тот смотрел с сочувствием.

– Я так понимаю, – медленно произнес монарх, – приложение с подробным описанием дочери барона ты тоже прочитал. Да, северные женщины по своей фигуре, скажем … Дерек не смотри на меня так обреченно!

– Но, ваше величество, – попытался поспорить герцог.

– Я всё сказал. Ты единственный, у кого хватит собственных воинов для охраны северной границы. А она очень важна. И ты единственный во всем королевстве военачальник, который не женат. – Король поднялся, герцог сделал то же самое. – В общем так. Через пять дней ты должен прибыть в крепость Брандер и сочетаться браком с дочерью барона. Документы оформлены, будет только благословение в Церкви Великой Создательницы. Я всё сказал. Можешь идти.

Герцог Дерек Орлейн поклонился и вышел из кабинета. Лицо спокойное, спина прямая, шаг четкий. Только Создательница знала, как сильно в этот момент он хотел отказаться от всего: от титула, войска, магии. Всё ради того, чтобы не стать мужем той, которая в объеме, как три герцога Орлейна.

Но приказ короля превыше всего. Послав мысленный сигнал своему помощнику, герцог направился к выходу

из дворца.

Холодно. Мороз пробирает до костей. Во всем королевстве ещё осень, а здесь, на севере, уже вовсю хозяйничает зима. Холодные ветры несут снежные тучи, земля замерзает, утопая в лучах закатного солнца.

Два всадника остановились на вершине холма. Герцог Орлейн, стал осматривать местность. Там, на горизонте, огромным темным пятном стоял высокий замок с крепостными стенами.

– Агалазол, – прошептал Дерек заклинание. Перед его глазами появился туман, в котором, как в зеркале, отразилась крепость. Теперь герцог мог различить даже корку льда, покрывающую стены смотровой башни. Она оказалась пуста, чему Орлейн удивился.

– Земля твердая, в ней одни камни. Пастбища давно засохли, а ближайшая река за несколько километров отсюда, – проговорил стоявший рядом верный друг и первый помощник Элиот Соррел. Он тоже всматривался в отражение в тумане. – Не понимаю, как ты на это согласился. Это ведь гиблое место. Сама Великая Создательница махнула на них рукой.

– Это приказ короля, – медленно произнес Орлейн. – К тому же, не забывай, этот замок в первую очередь оборонительная крепость. За ним начинаются Северные земли. В случае набега варваров он должен первый принять на себя удар.

– Какой удар? Ты посмотри на эту рухлядь! Да её пни, она развалится. – Элиота явно веселила сложившаяся ситуация. – Единственное, что здесь хорошее, так это их женщины. Говорят, что северянки сосны руками ломают, баранов на плечах носить могут, а вину предпочитают тёмное пиво. Ух! – Соррел даже вздрогнул, но улыбка не сходила с его лица. – А уж про дочь барона знают многие… Говорят, только в теле она, как два меня. Да ты и сам знаешь это из контракта.

– А вот это мы сейчас и проверим… Смотри, они выезжают.

Картинка в тумане изменилась, отражая главные ворота. Из них показались два путника, верхом на конях. Один из них мужчина, а фигура второго полностью скрыта плащом, с низко надвинутым капюшоном. Герцог и его помощник направили своих лошадей вниз по склону. Всадников решили не догонять, и держаться от них на расстоянии, укрывшись пологом невидимости. Те двигались быстро, словно торопясь куда-то.

Вскоре они подъехали к небольшой, обветшалой часовне. Такие обычно располагались в замках или маленьких деревнях. Однако эта стояла прямо на дороге, что тоже не понравилось герцогу, но не он выбирал место. Несмотря на поздний час, над входом висели факелы, внутри горел свет. Здесь явно кого-то ждали.

Всадники остановилась напротив дверей, а герцог и его помощник, чуть дальше. Первым спешился мужчина, одетый во всё черное, на голове меховая шапка, на боку меч в кожаных ножнах. Затем помог спрыгнуть второму, аккуратно придерживая его за талию. Из-под плаща мелькнула зеленая ткань. Взявшись за руки, путники вошли в часовню.

– Это ещё что? – прошептал герцог.

Рядом непонимающе хлопал глазами Элиот Соррел:

– Мой лорд, если это та, о ком я думаю, то барон сильно преувеличил пропорции своей дочери. Её же на ветру сдует!