Надежда
Шрифт:
Внезапно я почувствовала непреодолимое желание хоть чем-то помочь. Но внутренний голос твердо одернул меня: «Сам справится. Он сильный и не примет твоего сочувствия. Ты только усилишь ощущение униженности».
КАК ПОСТУПИТЬ?
Сегодня у нас большая радость. Дядя Слава пообещал покатать детей нашего двора на грузовой машине. Известие о прогулке облетело и соседние дворы. Детвора все прибывала. Дядя Слава приказал всем сесть на пол кузова, и машина медленно двинулась в путь. Вдруг
— Не звали! Нечего тебе делать в нашей компании! Иди в подворотню к своим оголтелым дружкам, — кричали ей мои друзья.
Но дерзкая девочка снова догнала машину и мертвой хваткой вцепилась в верхнюю доску кузова. Ребята вскочили, чтобы опять сбросить ее. Лицо настырной девчонки выражало непримиримость, злой азарт и твердое намерение во что бы то ни стало добиться желаемого. Оно-то и злило ребят. Но по мере нарастания скорости грузовика их действия становились неуверенней, а потом и совсем прекратились. Они нехотя отошли от борта и сели спиной к неприятной соседке.
Своей скверной выходкой она разрушила радость поездки. Возбужденные разговоры затихли. Не знаю, о чем думали мои друзья, а я пыталась понять, как мне в дальнейшем вести себя с наглецами. К чести девчонки сказать, за всю поездку она ни разу не выругалась, но, видя наше подавленное состояние, чувствовала себя хозяйкой положения, смотрела на всех свысока и презрительно хмыкала. Гримаса превосходства кривила ее лицо. А я, не найдя решения сложного вопроса, загрустила, ощутила беспомощность. Вот-вот готовы были выступить слезы сострадания к самой себе и к нашей компании. Я исступленно боролась с ними.
Когда вернулись во двор, все понуро вышли из машины. До меня долетели слова разговора моих друзей:
— Надо было ее столкнуть, чтобы другой раз думала, прежде чем приставать! — грубо и определенно выразился Леня.
— А если бы шмякнулась и покалечилась? — это возразил Володя.
— Сама виновата. Ее не звали! — загорячился Леня.
— Предположим, это произошло. И ты не считал бы себя виноватым? — сумрачно спросил друг. — Я невольно содрогнулся от одной только мысли, что...
— Вот поэтому и появляются гадкие люди! Сдачи им никто не дает! — негодуя, с неожиданной злостью возмутился Леня.
— Что же ты отошел от борта?
Голос Володи звучал непраздно. Наверное, он, как и я, безуспешно пытался углубиться в «философские» дебри неожиданно накатившей серьезной проблемы взаимоотношений детей разного воспитания.
— Так все ушли, — неопределенно протянул Леня. — А вдруг она башкой об асфальт навернулась бы? Может, сейчас отлупим ее?
— У меня злость пропала. А какая драка без злости?
— Дура! А наглостью всех победила! Хитрюга несносная! Заморочит кого угодно. Понимает, что грех на душу не возьмем, и пользуется этим, — вздохнул Леня. — Что же нам делать?
Володя не ответил. Он не знал, что сказать. Потом вдруг тихо произнес:
— Я до сих пор в замешательстве... Знаешь, когда я отстал от нее? Страх в глазах увидел.
— Я тоже... — уныло буркнул Леня.
Азартные крики ребят из соседнего двора поменяли направление моих размышлений, и, чтобы полностью отвлечься от нестерпимо неприятных мыслей, побежала «болеть» за футбольную команду нашей улицы.
ЕСЛИ НЕ ПОГИБНУ
После невеселой поездки на грузовике ребята все время искали способ восполнить неудовлетворенное желание. И вот как-то поздним вечером, когда у нас в квартире засиделись гости из деревни, я вышла во двор, и сразу почувствовала, что в нем происходит что-то тайное. Дети, как мыши, шныряли по двору. Догнала одного.
— Что затеваете?
— Молчок! Едем за город с Витькиным дядькой.
— Возьмите меня.
— Собираемся за сараями.
Когда я подскочила к машине, в ней уже сидело несколько ребят. Лиц не различала. Подошел шофер. От него несло перегаром. Он с пьяным хохотом спросил:
— Погрузка закончена?
Я неуверенно ответила:
— Нет.
— Ну, так залезайте живее, некогда мне с вами прохлаждаться!
«Раз Витька едет с друзьями, значит опасаться нечего», — все еще не решаясь сесть в машину, рассуждала я. Тут компания девчонок с тихим, веселым шепотом подбежали к грузовику. Колебания закончились, я вскочила на колесо. Ура! Кузов набит весельчаками!
Грузовик несся по асфальту на огромной скорости, сильно виляя на поворотах. А когда поехали по проселочной дороге, начался сущий ад. Машина гремела, трещала, дрожала, подскакивая на ухабах. Казалось, она вот-вот рассыплется. Ее так кренило, что все чуть не высыпались за борт. Сначала мы цеплялись друг за друга, но нас то разбрасывало, то сшибало лбами, и мы стали держаться по одному за разболтанные доски кузова. Было темно и жутко. Поездка продолжалась бесконечно долго. Я думала об одном: «Если выживу, то больше никогда не поеду с пьяным шофером, не стану полагаться на компанию, буду думать своей головой».
Сначала девчонки кричали, потом, измученные страхом, затихли. Вдруг Витька что было сил забарабанил по железу кабины. Машина не сразу, но остановилась.
— Какого черта? — выглянул из кабины шофер.
— Мы вам не дрова, — сердито заговорил Витя. — Везите нас назад или мы пешком пойдем, — для пущей уверенности добавил он.
Шофер грубо выругался, высадил нас на дороге и умчался в темноту. Мы растерянно стояли на незнакомой дороге. Витька совсем онемел от неожиданности. Когда он пришел в себя, то промямлил: