Надежда
Шрифт:
Пусть смотрят, мне не жалко. Только от шума-гама куда-то пропал нежный ореол вокруг подснежника, и цвет его перестал быть бархатно-голубым, как небо в августе. Я загрустила и пошла во двор.
Через неделю весь склон превратился в зелено-голубой ковер. Дети не ходили по нему. А для бабы Мавры Витек сорвал цветы по краю дорожки. Бабуля поцеловала Витьку в золотистую макушку и утерла набежавшую слезу.
СТРАХИ
Гуляя по двору, я услышала разговор Генки и Вани «Комардина»:
— Гена, Витя сказал, что подснежник —
— Наверно, потому, что он красивый, — ответил Гена.
— Радость — это когда много хорошего, а цветок один, — засомневался Ваня.
— Это кусочек радости, — пояснил Гена.
— Что же, радость — это как конфета? Поделиться можно? «Кусочек радости?» Мне не нравится так говорить. А как можно иначе сказать? — спросил Ваня.
— Помнишь, няня читала нам о чудном острове в огромном океане? Вокруг страшные волны высотой с наш дом, а на острове красиво, тепло и богато. Это был остров счастья. Значит маленькая радость — это маленький островок, — серьезно ответил Гена.
— Здорово придумал: островок радости. Ты как Пушкин.
— Скажешь тоже, Пушкин. Он — гений.
— А может, ты тоже будешь гением?
— Ну, да... Пушкин — он один во всем свете.
— Ген, а для тебя страх какого цвета? — опять пристал Ваня.
— Черного, конечно.
— Как земля?
— Нет, земля не черная. Она немного коричневая, немного серая.
— Тогда — как уголь.
— Да нет, уголь блестит, как живой. Наверное, он — как сажа в печке.
— А мокрая земля все же черная.
— Для меня она не похожа на страх. Голая сырая земля больше похожа на печаль.
— А война тоже черная?
— Конечно. Зинка здорово войну рисует. Даже огонь у нее черный.
— Дурак. Это же дым, — возразил Ваня.
— Сам бестолковый. Какой же дым без огня? Его просто не видно за дымом. Наверно, для Зины красный цвет — цвет чего-то хорошего. Может, праздника. И она не хочет рисовать им войну.
— Я все цвета люблю, а красный особенно. Потому что наш флаг красный, как цвет победы.
— А я вообще не люблю рисовать, — сознался Гена.
— Это потому, что у тебя не получается. Когда научишься, полюбишь.
— Я люблю, чтобы все было просто, как в арифметике.
В это время Зина, услышав свое имя, подошла к ребятам и внимательно слушала их разговор.
— Я тоже боюсь черного, — тихо сказала она. — Боюсь черной земли на проталинах, черных шаровар, темного вечера в лесу с Валентиной Серафимовной. Мне кажется, что там я понемногу умираю. А больше всего боюсь ночью засыпать. Лежу и молюсь, чтобы завтра опять взошло солнышко и пропало все черное. Я боюсь, что Бог за что-либо накажет Солнышко, и оно больше не взойдет.
— Дурочка! Солнце не живое. Бог наказывает живых. Думать надо, — сказал Ваня назидательно.
— У меня не получается. Как это думать? — грустно пробормотала Зина.
— Не знаю, — растерянно ответил Гена. — Оно само думается.... Раз есть голова, значит она думает. Смотри вокруг и соображай: что это, зачем оно? Вот и все.
— А я зачем нужна? — спросила Зина.
— Чтобы жить, — предположил Гена.
— Я не хочу жить, — пролепетала Зина еле слышно.
— Вот дура, кто же тебя спрашивает? Раз ты есть, вот и живи! Иди отсюда! До чего же девчонки глупые! — воскликнул Ваня.
Гена промолчал. Он думал о Зине иначе.
БЕРЕЗА
После
Весеннее утро. Под ногами шуршит прошлогодняя листва, трещат ветки. Из-под сухих листьев, где отдельными травинками, а где сплошными пятнами пробивается свежая, живая зелень. Запах прелых листьев смешивается с ароматом молодой травы. Из цветов здесь только подснежники. На солнечных полянах они давно отцвели, а здесь, в густой поросли, еще встречаются. Но я ими уже не восторгаюсь. Не первые. Но все равно их приятно видеть.
Деревья зимой стояли серо-черные. А весной, прежде всего, меняется окраска веток. Она делается буровато-коричневой с легким зеленоватым, а у некоторых деревьев красноватым оттенком. Взглянешь на тополь или осину — на стволах и ветках зеленоватый налет — значит, они уже проснулись от зимней спячки. А дуб? Не скоро появится на нем зеленая крона, скрывающая корявые мощные ветви, но свежий красновато-бурый цвет молодых веток выдает его секрет: он уже не спит.
Я приметила, что летом в погожий, солнечный день листья и трава кажутся ярче, нарядней. Так, может, цвет коры деревьев и кустов меняется от ослепительного весеннего, солнечного света? Но нет. В пасмурный день придорожные кусты тоже радовали меня праздничным красноватым оттенком. А может, весенние дожди смыли пыль и грязь, накопившуюся за осень и зиму? Но ведь дождя этой весной еще не было, а серые веточки берез стали коричневыми. Почему-то вспомнились Витины веснушки. Они тоже весной становятся ярче.
— Зацвел наш Витя. Любит его солнышко, — улыбаясь, говорила баба Мавра.
Во дворе у нас свет всегда сплошной, одинаковый, ровный. А в густом лесу лучи от солнца веером расходятся, расширяясь по мере приближения к земле. Каждый луч делает свою дорожку между стволами деревьев. А вот самые маленькие лучики, оставляющие на земле веселые зайчики, я никак не могу отыскать. Зайчики есть, лучиков нет. Подставляю руку. На ней — солнечный зайчик. Поднимаю его от земли. Он не соскакивает с моей ладошки. Греет ее. Ах, вот он откуда появился! Лучик прячется в кроне березы, под которой я стою. Зайчик немного дрожит, потому что дрожат нежные ветви березы с молоденькими еще мелкими листочками. Взмахнула рукой. Солнечный зайчик вернулся на землю. Пусть греет ее, мне не жалко. Пусть здесь вырастут цветы!
Я прижалась к березе щекой. Мне кажется, это самое нежное и красивое дерево. Даже старое оно остается хрупким, изящным. Тонкие веточки-ниточки чувствуют малейшее дыхание ветра. Прошлогодние сережки чуть слышно шуршат-переговариваются. Я глажу белую, прохладную кору молодых веток, шершавые темные бугорки, из которых торчат сучки, глубокие морщины старой коры внизу, ближе к земле.
Вдруг на лицо мне упала капля, другая. Дождь? Вытянула вперед руки, раскрыла ладони. Нет дождя. Подняла голову. Что-то блеснуло на стволе березы как крупная искра. Хотя нет, не искра. Она обычно бывает красновато-желтой. Опять что-то ослепительно сверкнуло и пропало. Теперь я вижу, откуда сыплются яркие звездочки. Высоко над моей головой, на стволе березы кто-то сделал надрез. Он еще достаточно свежий. Желтая древесина заметно выделяется на фоне белой коры.