Надежда
Шрифт:
Ведьминская Барби, подаренная Поле на четырехлетие в Астрахани, как нищей. Они всегда считались «нищими». Мама библиотекарь. Папа доктор. Никто не знал «теневой» жизни папы. Где он был в списке ФОРБС как «N из Раши» (Ужасный «Энизраши», почти как Каддафи!) по кличке Доктор Айболит. Или Др. Фантом Оперного Дома. Глаза куклы двигаются, как локаторы, зрачки, – один вертикальный, другой горизонтальный. Во всех куклах есть что-то неповторимо криминальное, «маньячное», – или жертвы или убийцы. В самом предмете «кукла».
Кукла Воланд. Глаза, естественно, как требуется по жанру, разные: правый черный, левый зеленый. А потом они сами меняются цветами. Один глаз становится золотой другой «никакой» – смотрит в бездну. То есть все по Булгакову, как у Воланда. В начале книги – так, потом этак.
Куклы из коллекции
Куклы идут сами. А Поля едет на другой кукле, три метра высотой. На «мальчике».
ИЗ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ РЕЧИ МАРИИ АЛЕХИНОЙ В СУДЕ. Хочу заметить, что подобный способ становления очевидно препятствует осознанию внутренней и, в том числе, религиозной свободы, и носит массовый характер, к сожалению. Следствием такого процесса, как я только что сказала, является онтологическое смирение, бытийное смирение в социализации. Этот переход – или перелом – примечателен тем, что, если воспринимать его в концепции христианской культуры, то мы видим, как изменяются смыслы, символы на прямо противоположные. Так, смирение – одна из важнейших христианских категорий – отныне понимается в бытийном смысле не как путь очищения, укрепления, конечного освобождения человека, а, напротив, как способ его порабощения. Цитируя Николая Бердяева, можно сказать, что «онтология смирения – это онтология рабов божьих». А не сынов божьих.
ПУПС АЛЕША.
Три метра ростом, выражение лица трехмесячного.
У Поли была кукла ростом около метра, пупс Алеша с «грудным» выражением лица.
– А потом вылила на него бутылку святой воды, и он вырос до трех метров. И голова высунулась к бабушке соседке с верхнего этажа вашего дуплекса. И бабушка говорит…, – сказал Коэльо.
– Нет. Бабушка не говорит, парализованная, она телевизор на полную мощность включает. На дыру в полу его кладет и включает. Это я к теме «душа» и «доброта», – сказала Надя.
Надя продолжает.Нью-Таун уже получил необратимые повреждения и шел к месту, где он должен был затонуть. Японские авианосцы… А нет, не на ту кнопку нажала… Это про Мидуэй. Как его рассказал Гришковец.
Пупс не успели дошить и потому нитки и заплаты висят. Розовый прямоугольник на затылке. Не хватило материала, и приклеили кусок больничного одеяла. Надували, он надувается неравномерно. Спайки, наверное. Папа, можно сказать, что спайки, наверное? По-медицински грамотно? Голова поднялась, рука резко вверх. Нога «пнула» воздух. А туловище без воздуха лежит. Голова пупса колыхалась, как голова пьяной кобры или трубка волынки на день Патрика. Воздух выходит через одеяло. Двинулись. Глаз выпал и из глазницы, из нее высунулась Поля. Типа: «Что случилось? Вотс меттер? Вотс хеппен?» А Вовочка: «Вот кен ай ду?» (знаменитое «водки найду» из Smocky, так слышало поколение семидесятых в СССР эту песню.) «Что там заело, почему пупс не двигается. Бревно попало под ноги?» Пупс был грустный, как маска греческой трагедии. По крайней мере, так скажут летописцы.
Сепра-а-айз
«Сурпри-и-из! У-тю-тю-ю-ю», – кричала Бесноватая Маша с Башни голодных поэтов. – А у нас засада есть! Ля-ля-ля-я», – и высунула язык. Язык был виден на большом экране. Да, я забыла сказать, что вся
– В смысле и у них есть свой Помпей, и он сидит в засаде за холмом?! – спросил Марк Цукерберг.
– Не Помпей, а Уборщицы Восьмидесятого Уровня. Или «кухарки», – сказала Надя. Пошло от фразы Ленина, что у нас каждая кухарка должна управлять государством. Если бы знал Ильич, какой ящик Пандоры он открыл. С такой «медийностью», как у Владимира Ильича, надо думать, что говоришь.
– Почему именно «восьмидесятого, тоже какой-то фольклор, источники»? – спросил Коэльо, – не высоко ли? В эзотерике дальше «33» не идут. Сложные числа, например, три шестерки, рождает микс-метафору. Микст или монстрозную метафору. Что такое «666», это аллегория сложности. 6 нормально, 666 много. И не более того. Это, как кубик, простая фигура из шести граней, она как бы «закрывает» мир, делает «домик» из любой темы, создает замкнутую модель. Это упрощение, но для человека это неизбежное упрощение: он слишком мало живет, что бы настолько поумнеть, и держать в голове все сложности мира. Потому все проблемы можно понять, представив их в виде «кубика». Все – кубик! Или все – много кубиков. Дети это знают и делают виртуозно. Потом суета… любовь всякая, надо размножаться, не время умнеть. И человек забывает. А «666» – это как кубик, с навешанными к нему по бокам кубиками-кубиками-кубиками. Потому «дьявольское», число Зверя и слуг его. А взгляд «бога» прост. Это или «3» или «6» или «7». В крайнем случае «12». И совсем редко производные типа «24» , «144» и 144 тысячи. Это вся нумерология, если я не буду из себя ваньку ломать, как я обычно это делаю. Но тут я с вами честен, как в бане или на том свете, говорю, как думаю, – сказал Коэльо. – Конечно есть еще «телесные» цифры – «3», «5». Они рисуют «тела» мира. А пространственные числа, производные «шестерки» (или кубика) – это система интенсий, взгляд наблюдателя, система координат. Телесные цифры вовсе не «дьвольские», они именно человеческие. Как «5» – это человек в виде пятиконечной звезды. Это не пентаграмма, это скорее пентатоника. Что то сыгранное между модусообразующими . Понятно?
– Разумеется понятно. У меня скорее пифагорийский подход, все рождено из «9», из музыки сфер, но я тебя поняла. Просто, Пабло, вы человек «Закона». А я «Благодати», причем благодати немного греческой. Но мы нашу веру из Греции получили. Возможно, это отразилось. Вы думаете, что я какой еретик. Я сама виновата, наговариваю на себя, играю в игру… но эта игра навязана мне, и может быть немножко вот что: я хочу довести полемику, дискуссию до предела, чтобы выявить все крайности. А потом их соединить вместе, замкнуть контур, нейтрализовать, и возможно получится на новый уровень понимания. Ведь нам не веры не хватает, нам понимания ее новых ритуалов не хватает. Проблема в ритуалах, а они устарели. А я самая православная из возможных, – сказала Надя.
Надя продолжает рассказ о сухопутном Мидуэе.
Из Никольских ворот вышли страшные, как янычары, безбашенные лучшие воины цивилизации – Уборщицы Восьмидесятого Уровня. Никто не знал что это такое. Их создали какие-то Пираты. Создали чисто «медийно», они просто говорили, что есть такие. А они актуализировались. Иногда Уборщицы «минус 80» выступают в союзе с Театральными Гардеробщицами и Музейными Бабушками. Но сейчас они были одни. Потому и проиграли. Уборщицы поливали из ведер клонов – водителей машин (смертников) напалмом. Горелая пластмасса… дым, трагедия. Вова приехал с реки на Чудском растопителе и стали думать что делать.
Эврика! Собаки! Гибридные!
Но на нашей стороне было два Помпея, как оказалось. Не в смысле воскресшая голова Помпея. Хотя от головы Помпея мы тоже бы не отказались. Вручить ее уборщицам «в корзинке». И «ну как, страшно? «Нет, мы цезари, нам не страшно» .
Это были собаки из Догвилля. Про них все забыли.
Около тысячи собак молчаливым усеченным клином, «свиньей», двинулись на «Уборщиц 80-го уровня». Впереди был огромный черный кабель П-ц и с ним маленькая дворняжка болонистого вида – болонка поп певицы Королевы (не Наташа Королева, а Королева, как «король»). Это первая бестужевская любовь П-ца. Вторая, настоящая, случится позже, когда мы все-таки раскопаем и оживим Муму.