Надежда
Шрифт:
Надежда не сразу обратила на него внимание. Она, если честно, лишь мельком скользнула взглядом по сутулой мужской спине, смакуя первую порцию мартини и раздумывая, что будет делать дальше. Тут было все-таки общество, тут она не чувствовала себя такой одинокой. Тут, что греха таить, можно было с кем-нибудь познакомиться. Пусть не на всю жизнь, но известно, что чудеса случаются там, где в них верят. Вот она внезапно и…
Она пила мартини и озиралась по сторонам, стараясь вести себя и выглядеть строго. Пусть не вздумают путать ее с девочками легкого поведения!
Бар
Женщина выпила вторую порцию мартини со льдом и задумчиво посмотрела на бокал. Заказать еще или хватит? На нее уже начали обращать внимание завсегдатаи, косились с любопытством, пробовали заговаривать, но Надежда либо не отвечала, либо отвечала так односложно, что мало, кто настаивал на продолжении знакомства. И все же, что ей делать?
– Не стесняйтесь!
Она даже вздрогнула, чуть не подпрыгнув на стуле, и стремительно обернулась, хватаясь руками за стойку. Оказывается, тот мужчина, что вначале сидел, отвернувшись и ссутулившись, теперь выпрямился и вполоборота наблюдал за нею.
– Не стесняйтесь, – повторил он негромко, но вполне отчетливо. – Если хотите заказать третью порцию, не стоит себе отказывать.
– А откуда вы знаете, о чем я думаю? – осторожно поинтересовалась Надежда.
– Догадываюсь, – он слегка улыбнулся.
У незнакомца был удивительно мягкий, бархатный и в то же время сильный и глубокий голос. Почему-то подумалось, что ее любимый певец Дмитрий Хворостовский должен говорить именно так. Надежда бы не удивилась, если бы узнала, что этот мужчина действительно заканчивал консерваторию по классу вокала. В баре было довольно шумно, но голос с легкостью обходил все препятствия, устремляясь к цели, обволакивал, баюкал, ласкал.
Под стать голосу была и улыбка – не бесшабашная мальчишеская усмешка, а что-то такое же спокойное, глубокое, затрагивающее, казалось, не только мышцы лица и взгляд, но и всю его фигуру до кончиков пальцев. Надежда поймала себя на мысли, что скользнула взглядом от лица незнакомца на его плечи и руки, проследив до крепкой загорелой кисти, обнимавшей стакан. А взглянуть снова ему в лицо она почему-то не посмела.
– Вы смущены, – это был не вопрос, а констатация факта. – Вам не часто приходится… общаться с мужчинами?
– Ошибаетесь, – она все-таки подняла взгляд. – С мужчинами мне приходится общаться довольно часто…
У нее целая бригада мужчин, не считая просто рабочих цеха.
– Но? – он опять улыбнулся. – Не стесняйтесь признать – всегда есть это самое пресловутое «но», ведь так?
Надежда кивнула.
– Вы молчаливы, – это опять была констатация. – Я вас смущаю? Мне уйти?
В любой другой день она бы кивнула и указала на дверь. Хватит
Надежда прикусила губу, чтобы не вырвалось отчаянное: «Нет!» – но, наверное, что-то было в ее взгляде, отчего мужчина внезапно улыбнулся еще шире, обозначив ямочки на щеках, и повернулся на стуле, непостижимым образом оказавшись рядом:
– Мне остаться?
Надежда выпрямилась, стараясь, чтобы он не прочел радости в ее глазах, скучающе окинула взглядом батарею бутылок:
– Бармен!
Тот придвинулся ближе.
– Двойной бурбон со льдом, – внезапно раздался над ее ухом тот самый бархатный баритон. – А даме чего-нибудь полегче.
Незнакомец уже сидел рядом, сохраняя, однако, дистанцию, и Надежда невольно порадовалась тому, что в кои-то веки раз попался порядочный кавалер. Не спешит полапать, готов платить. А его голос… и улыбка… и взгляд… и вообще он такой… м-м…
Когда принесли заказ, она замешкалась, и незнакомец пришел ей на помощь:
– Нам надо познакомиться. Аскольд, – он отсалютовал бокалом. – Мои родители были слишком… романтичны. Кроме того, у меня было подходящее отчество – Арнольдович.
– Красиво, – согласилась она. – Надежда Сер…
– Просто «Надежда». Можно?
Голос его как-то странно дрогнул, словно он готов был умолять ее о милости. В этом было что-то рыцарское, что-то от героев любовных романов, которые она иногда читала.
– Можно.
– Тогда, – он поднял бокал, – за знакомство?
– За знакомство.
Ей вдруг стало как-то удивительно легко и свободно. Жизнь заиграла новыми красками. «Осторожно, Надя! – шепнула она себе. – Ты едва знаешь этого Аскольда Арнольдовича. Ты познакомилась с ним в баре несколько минут назад! Еще неизвестно, за кого он тебя принимает. Может, за элитную проститутку!»
А, плевать! Сегодня ей исполнилось тридцать лет. Она разведена, бездетна, одинока. Несмотря на свою «модельную», как говорили подруги, внешность работает на заводе старшим мастером в цеху. В конце концов, самое страшное – что он ее убьет или изнасилует, а может, то и другое сразу… Напиться, что ли, чтобы не было так страшно?
– Вам страшно? – шепнул ее новый знакомый.
– С чего вы взяли? – насторожилась Надежда.
– Ну, как же! Одинокая женщина, без спутника, и тут появляется некто, в эти самые спутники набивающийся. Причем они встретились не где-то на приеме, в гостях, их не представляли друг другу, так сказать, официально. Весьма странное знакомство. И подозрительное, не находите?
Она кивнула, но ничего не сказала.
– Вот поэтому я и не стал бы настаивать на продолжении, – мужчина одарил женщину еще одной улыбкой. – Мы с вами едва знакомы. Странно встретились и странно разойдемся. И даже вряд ли пересечемся завтра на улице – я ведь тут случайно, проездом. У меня всего двое суток… то есть, уже меньше, чем двое суток. Завтра в это время я уже буду в поезде.