Надрывы
Шрифт:
— Да, Хевр, пора… — Герк задумчиво посмотрел на иссиня-черное кольцо со сложным орнаментом, украшающее мизинец его левой руки: орнамент еле мерцал бледно-желтым светом. — Пора собирать силы. Отправляй гонцов!
— Сслушшаюссь! — Хевр низко поклонился и тихо удалился.
***
— А знаешь, кого люди поставили заправилой в мире? О, люди глупы! Только фортуну!
"…Провидение правит миром. Оно наматывает на жилистый кулак все нити, идущие от судеб людей,
Да, единственное свойство провидения, отличающие его от всесильного, всемогущего гипотетического правителя Вселенной — это полное отсутствие разума. Оно похоже на маленького ребенка, бездумно ломающего игрушку. Так и оно, все его действия совершенно случайны. Порой, разрушительны и нелепы, порой, благородны и выверены для глаз посторонних наблюдателей. Но это не результат работы мозга, это просто воля случая.
Да, провидение правит миром. Но правит ли оно хорошо? Нет. Тогда, может быть, плохо? Нет. А как же оно правит? Как слепой и глухой всадник, скачущий по ровному полю с разбросанными там и сям небольшими ямами и кочками. И, если бы поле было бесконечным, всаднику и его коню ничего не угрожало бы. Но нет ничего бесконечного во Вселенной, и поле кончается обрывом с одной стороны…
Да, проведение правит миром, но слепо и бездумно, не осознавая, что оно вообще существует и него есть какое-то занятие…"
— А они говорят, правит. Разве ж это правление, а, внучек? Вот и я говорю, так, баловство одно.
Глава 5
"Неплохо бы выяснить, где собственно
проходит черта уникальности того
явления, которое мы называем
земной жизнью".
На опушке леса дар Вэнс остановился и аккуратно стащил капитана с коня.
— Кто вы такой? — спросил Корни и добавил с лёгкой насмешкой — И почему меня вдруг приняли в элитный гвардейский отряд имперской армии?
— Подожди, обо всем по порядку, — твердо сказал человек в черном, предостерегающе поднимая руку. — Сначала давай разберемся с твоей раной.
— А что? Так, пустяковый порез, — небрежно бросил юноша.
Лайкон усмехнулся и взглянул на руку: цветастый платок, обмотанный вокруг предплечья, пропитался кровью и она мерно капала с уголка на траву.
— Та-ак… Посмотрим… — забормотал магистр, осторожно разматывая платок и осматривая рану. — Ну, пустяк не пустяк, но довольно глубокий. Ничего, сейчас исправим.
Он встал, отошел к дороге и набрал там горсть песка. Затем велел Корни обмыть рану водой из фляги. Потом тоненькой струйкой высыпал песок на неровные края
— Что вы делаете?! — изумился юноша. — Это ведь грязь!
Лайкон не обращал никакого внимания на протесты Корни, методично продолжая высыпать песок, пока последняя песчинка не скользнула по коже, падая в траву. Он вытер пот со лба и сказал:
— Во-первых, этот песок я хорошенько прокалил…
— Но как?! Вы же несли его в руках!
— Ты склонен сомневаться в моих словах? — иронично спросил Лайкон, перебинтовывая рану. — Завтра ты не заметишь и следа от пореза.
— Но… — Корни не находил слов. — Но как?! — только и смог выдавить он.
— О, это лишь нетрадиционное направление большой неклассической магии. Довольно бесперспективное, но оно очень слабо действует на тонкий мир, поэтому практически не засекаемое, а это нам и надо.
— Да… — протянул юноша. — Тетушка Рима поменяла бы десяток травяных компрессов и влила бы полведра отваров, но рана зажила бы не раньше, чем через неделю, а шрам остался на всю жизнь.
— Корни… — Лайкон чуть помедлил. — Тебе надо уехать отсюда.
— Почему? — удивился юноша.
— Из-за него, — маг кивнул в сторону лежащего на траве капитана. — Скоро каждый, кто был или есть с ним рядом будет объектом охоты.
— Но… но откуда вам это известно?
— А как я умею песком лечить раны? — хитро спросил Лайкон. — Я не шучу. Это действительно так, если ты не покинешь эти места, то попадешь, заметь, в лучшем случае, в тюрьму тайного отдела.
— А мать и сестра? — как-то глухо спросил Корни.
— Мой человек все им сообщит, а также снабдит приличной суммой денег. Деньги, знаешь ли, легко делать.
— Как и приказы императора? — поддел юноша.
— Я сказал делать, а не подделывать, — напомнил маг, веско поднимая вверх указательный палец. — Деньги совершенно настоящие.
— А указы?
— Указы фальшивые. Но, поверь, даже сам император ничего не заподозрил бы, предъяви я ему их.
— А кто бы заподозрил? — не унимался Корни.
— Ну, хороший маг отличил бы истинный след печати императора от моего, но только очень хороший маг, таких в Ренаре совсем немного.
— А что он натворил? — спросил юноша, кивая на капитана.
— Пока особенно ничего такого… — непринужденно ответил маг, — но одним своим появлением поставил на уши всех.
— А кто он?
— Вот уж не знаю…
— Тогда почему вы ему помогаете?
— Потому что мои сведения обширнее твоих, — улыбнулся маг.
— Но почему вы ехали за мной?
— Так, погоди. Я ехал вовсе не за тобой, а вот за этим человеком. Ты же оказался случайной, но весьма интересной находкой. Ты же не знаешь свою судьбу, свое предназначение, а я кое-что высмотрел…
— И что же? — Корни подобрался.
— Ну, не хочешь же ты знать свое будущее, ведь тогда и жить будет скучно. Тем более нити судеб рвутся и изгибаются в самых неожиданных местах, и мои знания могут лишь навредить…
— Ладно, — неожиданно легко согласился Корни. — А кто вы такой? Носите черное и серебряное, словно сам император, назвались магистром Лайконом дар Вэнсом.