Наемник
Шрифт:
Референт, как и вчерашним вечером, надменно обозревал небеса. Он устроился в тени, за бурой глыбой, напоминавшей перезрелую тыкву, и, бросив туда взгляд, Каргин вдруг замер, словно пораженный ударом грома.
Радиотелефон! Мобильники были лишь у него и у Арады. Тот, что у него – в кармане, второй аппарат – в чехле, пристегнутом к поясу референта. Добротный кожаный чехол, даже щеголеватый, как и одежда Хью… Правда, после скитаний в джунглях его башмаки и брюки выглядели не лучшим образом.
А мог ведь заложить!.. Днем или ночью – словом, в любое время, размышлял Каргин, присматриваясь к гипотетическому ренегату.
Однако не заложил! Выходит, не предатель? И шуточек с дверью не было? То ли замок и правда сломался, то ли сменили код, но в этом деле аргентинец не замешан?
Теряясь в догадках, Каргин подошел к нему, присел на бугристый базальтовый обломок и дружелюбно улыбнулся.
– Буэнас диас, дон Умберто…
Тот с удивлением вскинул глаза.
– Знаете испанский, Керк?
– Лучше английского. Это одно из условий моего контракта.
– Где изучали? В России?
– Не только в России.
– Где же? В Испании?
– Нет. Гораздо дальше…
Прищурившись, Каргин продекламировал:
Там земля, где кактусы и агавывысятся, как органы в храмах зеленых,где прозрачны своды, где воединослиты воздух, вода и солнце,где стираются от следов сандалийи уходят в сторону вдруг дороги;километры и лиги, пустившись в бегство,без следа в глуши лесной пропадают. [34]34
Испанский поэт Рафаэль Альберти, из цикла «13 полос и 48 звезд» (перевод А.Шадрина)
Это было написано о Мексике, но к Никарагуа подходило ничуть не меньше. Там, в Никарагуа, хватало и агав, и кактусов, и пыльных троп, на которых следы сандалий стирались вместе с человеческими жизнями.
Благозвучная испанская речь журчала словно Гвадалквивир в тенистых зеленых берегах. Арада уже не глядел в небеса, а слушал с полузакрытыми глазами. Его высокомерное лицо смягчилось.
– В самом деле, далековато… далеко и не похоже на Аргентину… Аргентина – это степи, пастбища и стада… – Он поднял веки и, будто подчеркивая, что лирические отступления завершены, перешел на английский: – Хотите посоветоваться, Керк? О чем?
– Хочу спросить. Насчет замка на двери в бункер… Код когда-нибудь меняли?
– Каждый месяц, в целях безопасности. Этим занимался Спайдер. Определенного дня не было, иногда он вводил новый шифр в первую неделю, иногда – в последнюю. Затем в течение двух-трех часов сообщал комбинацию мне и мистеру Квини.
– Квини – это дворецкий? Тот, который сейчас на континенте?
– Да. Шифр знали только мы – Спайдер, я и Квини. Возможно, Спайдер сменил его поздним вечером и не удосужился мне сообщить? Возможно… Он человек аккуратный, но, клянусь девой Марией, это самая разумная гипотеза. Да, самая разумная, если не предаваться
Ему хотелось что-то добавить, но Каргин перебил:
– Выходит, босса… я имею в виду мистера Халлорана… не информировали о новой комбинации? И сам он не мог открыть дверь? Как же так?
Арада отрицательно покачал головой.
– Я этого не утверждаю. Учтите, запирающее устройство – довольно сложный механизм. Масса электроники, распознающие системы и бог ведает, что там еще… я в этом не специалист… Можно открыть, набрав двенадцатизначную комбинацию – ее-то Спайдер и менял. Можно открыть иначе… не знаю, каким образом, но думаю, паролем высшего приоритета. Он был известен только сеньору Патрику.
Похоже на правду, решил Каргин и с нарочитой небрежностью поинтересовался:
– А что с другими дверями? С теми, которые ведут из убежища в кратер?
– Там все проще. Только внутренние замки и засовы, очень надежные, однако без хитростей. Это запасные выходы. Так, на крайний случай…
– Сколько их? И где они?
– Пять… или, кажется, шесть… Один у свалки, второй метров на пятьсот правее, третий примерно под озером, внизу, а остальные… – На лице аргентинца отразилось раздумье. – Нет, не помню! Такие вопросы находились в компетенции Спайдера. Сам я редко посещал убежище. Что мне там делать?
И верно – что? – молча согласился Каргин, вставая. Ядерная война еще не началась… Дай бог, и не начнется.
Арада поднял голову, дернул его за рукав.
– Послушайте, Керк… черт с ним, с убежищем и замками… У нас есть другая проблема, со связью.
– Проблема есть, а связи нет, – откликнулся Каргин. – Мы можем гадать, как вырубили ретранслятор, но сожалеть об этом поздно. Теперь к антенне не подступишься, там неприятель хозяйничает. Да я и не знаю, где и что отключено… А вы?
– Я тоже не в курсе, однако не будем об этом. Я про другое, совсем про другое… – Впалые щеки Арады порозовели от возбуждения. – Мы – то есть наш аналитический центр – был в постоянном контакте с главной штаб-квартирой ХАК. В основном, со службой Брайана Ченнинга. Нам посылали финансовые обзоры, биржевые сводки, проекты договоров, ну, и тому подобные материалы… От нас – от сеньора Патрика – шли распоряжения. Непрерывный обмен, сотни документов в сутки, мегабайты кодированной информации! От нас через антенну – на спутник, затем – в Халлоран-таун, в компьютеры штаб-квартиры… Ну и обратно, разумеется. Вы понимаете?
– Понимаю… – протянул Каргин, сообразив, что данный случай планом его не предусматривался. Ясно, почему: по плану все завершалось в считанные часы: атака, зачистка виллы и поселка, затем – стремительный отход. Действительность выглядела иначе: сутки остров не выходит на связь – и никакой реакции!
– Вчера я думал, – произнес Арада, – что кто-то прилетит из Фриско. Или, как минимум, штаб-квартира свяжется с Кальяо, предложит выслать пограничный катер для проверки…
– Стоп. – Каргин снова опустился на базальтовый обломок. – Что значит – кто-то прилетит? Вчера ожидалось несколько рейсов – с сенаторами, менеджерами высшего звена, директорами дочерних компаний. С журналистами, репортерами и даже посланцем президента… Ну, и где они? Где самолеты и сотни гостей?