Наемник
Шрифт:
— И вами будут править с Франклина. — Указала Гленда Рут. — Они не дадут вам столько самоуправления, как в прошлый раз.
— Знаю. — Ответил с горечью Роджер. — Но что я могу поделать? Этот бунт разрушил наши наилучшие планы. Со временем Франклин мог стать поразумней — я собирался хорошо править для всех. Но вы это прикончили. — Не все Франклинские солдаты были похожи на вас, Роджер. — Возразила Гленда Рут. — И не забывайте о их военной политике! Они бы втянули нас в свои замыслы, и в конечном счете, мы дрались бы с самим
— Господи! Я просто не знаю, что делать. — Сказал несчастный Роджер.
Фалькенберг пробурчал что-то не уловленное другими, а затем сказал: — Гленда Рут, если вы извините меня, нам с майором Сэвиджем надо обсудить административные дела. Я был бы рад, если бы вы присоединились ко мне на обеде в офицерской столовой в двенадцать ноль-ноль.
— Ну, разумеется, спасибо, Джек. Я хотела бы, но я должна повидаться сегодня вечером с другими делегатами. Может быть мы сумеем выиграть завтра это голосование.
Фалькенберг пожал плечами.
— Я в этом сомневаюсь. Если вы не сможете его выиграть, то, может, сможете его задержать?
— На несколько дней, наверное. А что?
— Это может помочь, вот и все. Если не сможете попасть на обед, полковые офицеры развлекают гостей допоздна. Вы присоединитесь к нам, когда кончите с политикой?
— Спасибо. Да, присоединюсь. — Когда она перешла через плац к собственным квартирам, она желала знать, что же обсуждали Фалькенберг и Сэвидж. Не административные вопросы, явно. Не имело ли это отношения к тому, что решил Совет?
Она с нетерпением дожидалась встречи с Джоном после, и это предвкушение заставило ее чувствовать себя виноватой. Что же есть такое в этом человеке, что так на меня действует? Он достаточно красивый, широкоплечий, военная косточка — чепуха. Будь я проклята, если поверю в какой-то атавистический порыв влюбляться в воинов. Плевать, что говорят антропологи. Так почему же мне хочется быть с ним?
— Она оттолкнула эту мысль. Было подумать о чем поважнее: что предпримет Фалькенберг, если Совет проголосует против него? А помимо этого, что предпримет она, когда он это сделает?
Фалькенберг провел Роджера Гастингса в свой кабинет.
Роджер сел, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Послушайте, полковник, я бы хотел помочь, но…
— Мэр Гастингс, владельцы алланспортской промышленности предпочли бы иметь половину из действующих предприятий, или все из ничего?
— Что бы это значило?
— Я гарантирую защиту литейных и плавильных заводов в обмен на половинный интерес в них.
Когда пораженный Гастингс уставился на него, Фалькенберг продолжал:
— Почему бы и нет? Все равно их захватит Силана. Если мой полк будет совладельцем, я может, сумею остановить его.
— Если я дам согласие, это не будет иметь никакого значения. —
— Вы являетесь высшим официальным представителем Конфедерации на всем полуострове Райнгер. — Старательно разъяснил Фалькенберг. — Законно это, или нет, я хочу иметь вашу подпись на этом дарственном акте. — Он вручил Роджеру пачку документов.
Гастингс внимательно прочел их.
— Полковник, этот документ также подтверждает дарственную на землю, данную мятежным правительством! Я не могу этого сделать!
— Почему бы и нет? Это ведь все государственная земля — и это в пределах вашей власти. Документ гласит, что в обмен на защиту жизни и собственности граждан Алланспорта вы вознаграждаете мой полк соответствующими землями. Он отмечает, что вы не считаете прежнюю дарственную Правительства Патриотов имеющей силу. Об измене и речи быть не может, вы ведь хотите защитить Алланспорт от Силаны, не так ли?
— Вы предлагаете обмануть Патриотов?
— Нет. Но контракт с Баннистером специфически оговаривает, что меня нельзя делать участником нарушения Законов Войны. Этот документ нанимает меня провести их в жизнь вы уже умиротворенной области. Он не оговаривает, кто мог их нарушить.
— Вы катаетесь по чертовски тонкому льду, полковник. Если Совет когда-нибудь увидит эту бумагу, вас повесят за измену. — Роджер снова перечел его. — Я не вижу никакого вреда в подписи, но заранее скажу вам, что Конфедерация не станет его читать. Если Франклин победит, вас выбросят с этой планеты, если не расстреляют.
— Позвольте мне беспокоиться о будущем, мистер мэр. Прямо сейчас ваша проблема — это защита своего народа. Вы можете помочь этому, подписав дарственную.
— Сомневаюсь. — Ответил Гастингс. Он потянулся за ручкой. — Покуда вы знаете, что это не имеет и тени силы, поскольку меня дезавуируют с планеты-метрополии… — Он нацарапал свою фамилию и должность на документах и отдал их обратно Фалькенбергу.
Гленда Рут услышала шум полковой вечеринки еще через плац. Когда они с Хирамом Блэком приблизились то, казалось, рассекали грудью поток волн звука, треск барабанов, пульсирующий вой волынок, смешанных с песнями, мотивы которых перевирали подвыпившие мужские баритоны.
Внутри было еще хуже. Когда они вошли, в нескольких дюйма от ее лица сверкнула сабля. Молодой капитан отдал честь и извинился целым потоком слов.
— Я показывал оберлейтенанту Марксу новый прием, которому научился на Спарте, мисс. Пожалуйста, простите меня.
— Когда она кивнула, капитан оттащил своего товарища в сторону и сабля завращалась вновь.
— Это ведь фридландский офицер. Здесь все фридландцы. — Сказала Гленда Рут. Хирам Блэк мрачно кивнул. Пленные наемники были одеты в парадную форму, зелено-золотое контрастировало с синезолотым бойцов Фалькенберга. Поблескивали в ярком свете верхних ламп медали.