Наемник
Шрифт:
– Алекс! Хай, ковбой! Или киллер? Ты еще Мэлори не пришил?
– Она протянула ему бутылку.
– Выпить хочешь?
– Киллеры с утра не пьют, чтоб руки не дрожали, - буркнул Каргин, придвигаясь поближе.
– Кстати, по эту сторону железного занавеса меня называют Керком.
– Керк так Керк, - согласилась Мэри-Энн.
– А что, он еще существует? Этот гребаный занавес?
– Само собой. Не в реальности, так в загадочной русской душе.
– Вот дьявольщина… - протянула Мэри-Энн, вылезая из машины.
– Ты, выходит, русский… А я-то думала, ты - немец. Или швед.
– Если не лезть
– Это Мэнни, - пояснила Мэри-Энн.
– Не удивляйся, он всегда такой. Спит на ходу, пока не забьет косячок.
Пожав плечами, Каргин отвернулся и сделал шаг к стойке, любуясь выложенным на ней арсеналом. Бобби сухо кивнул ему:
– Выбирай! Стреляешь первым, по левой мишени. Четыре выстрела - нос, бровь, глаз, ухо.
– Поправка.
– Каргин поводил рукой над оружием и опустил ее на "дезерт игл". Пушка была тяжелой, около двух килограммов; нагретая солнцем рукоять удобно устроилась в ладони.
– Поправка: кончик носа, середина брови, зрачок и мочка.
Он поднял пистолет к плечу и замер, дожидаясь, когда мальчишка уберется от мишеней. Рыжий джентльмен неодобрительно косился на него, будто говоря: что ж ты, парень, в детские игры играешь? Цель неподвижная, беспомощная, и вокруг не лес, не горы, не пустыня, а место вполне цивилизованное, без блиндажей и дотов, окопов и траншей. Не стрельба - потеха!
Потешиться тоже не грех, мысленно возразил Каргин.
– Ну, давай!
– Голос Бобби визгливой сиреной взорвался над ухом.
Бах! Бах, ба-бах! Четыре выстрела слились в один аккорд, короткий, будто дробь зовущего в атаку барабана. Нос у рыжего сделался на сантиметр короче, в глазу и брови зияли две аккуратные дырочки, а ухо словно подрезали ножом - видать фанера отщепилась.
Каргин щелкнул предохранителем и, вздохнув, опустил пистолет. В Легионе у него был такой же, но с алюминиевой рамкой и удлиненным стволом. Пришлось оставить Свенсону. Может, и удалось бы провезти его в Москву, однако зачем? В Москве хватало своего оружия.
– Теперь я! Две средние мишени!
– возбужденно выкрикнул Боб, вскинул пистолет и принялся палить. Было заметно, что этот процесс доставляет ему огромное наслаждение: он раскраснелся, оскалил зубы и картинно упер левую руку в бедро. Стрелял он из "магнума" и довольно прилично, но в нос и мочку не попал: пули пробили переносицу и верхнюю часть уха рыжеволосого джентльмена.
– Хорош, - похвалил Каргин, представив на мгновение другие пейзажи: болото или вздыбленную землю, грохот разрывов, торопливый треск автоматных очередей и фигурки в зеленом с черными лицами; они бегут к нему, посылая веер пуль, и кричат, кричат, кричат… Помотав головой, чтобы прогнать это видение, он произнес: - Совсем неплохо, клянусь Одином!
– Этот Один - твой приятель?
– проворковала Мэри-Энн, прижавшись к плечу Каргина. От нее заметно попахивало спиртным.
– Нет. Приятеля звали Лейф Стейнар. Датчанин, лейтенант… Клялся то Одином, то молотом Тора, то Валгаллой. Ну, сама понимаешь, сестренка… Дурной пример заразителен…
– Скандинав!
– Мэри-Энн привстала на
– Обожаю скандинавов! Такие горячие парни! И где же он теперь, этот Лейф Стейнар?
– В земле, - отрезал Каргин и поднял пистолет.
– Гниет в ангольских джунглях.
Глаза девушки широко раскрылись, она отступила назад, будто ее ударили.
– В ангольских джунглях… А ты… ты тоже там бывал?
– Бывал. Три года в Легионе.
– Хватит болтовни! Стреляй!
– выкрикнул Боб. Лицо его налилось кровью, и Каргин подумал, что этот парень слишком самолюбив. Самолюбив, обидчив и любит всегда побеждать… В компенсацию за извращенные вкусы? За этого Мэнни с ангельским личиком? Возможно… В тонкостях психологии "голубых" [18] Каргин не разбирался.
18
"Голубой" - термин, принятый в России; в США их называют "розовыми".
"Дезерт игл" в его руке загрохотал, дернулся, грохнул снова. Всадив пять пуль в правую мишень, он выщелкнул опустевший магазин, направил ствол в землю, нажал на спуск и опустил пистолет на стойку. Боб, кусая губы и хмурясь, скосился на кучерявого, потом начал осматривать мишени завистливым взором. Итог был явно не в его пользу.
– Я знала, что ты никакой не киллер, - раздался голос Мэри-Энн.
– Ты, выходит, легионер… И как у вас с сексуальной ориентацией?
– Мы, в основном, садисты и некрофилы, - сообщил Каргин.
– Обожаем побаловаться с трупами.
Глаза девушки заблестели, она возбужденно вздохнула.
– И многих покойничков ты поимел, ковбой?
– Многих, не сомневайся!
– рявкнул над ухом Бобби.
– Многих! Он - наемник, руки по локоть в крови!
Каргин, отступив к машине, миролюбиво улыбнулся.
– Не бей копытом, президент, не всем же дырявить портреты в мирных краях… Кстати, кто там на них? Очень благообразный старичок, однако с характером…
– С характером!..
– Мэри-Энн хихикнула, потом согнулась и, звонко хлопая ладошкой по колену, залилась смехом, поглядывая то на Боба, то на Мэнни и будто приглашая их повеселиться. Но кучерявого по-прежнему тянуло в сон, а Боб, не обращая на сестру внимания, с хмурым видом наблюдал, как чернокожий парень укладывает пистолеты в оружейный ящик.
– Еще с каким характером, ковбой!
– Мэри-Энн потянулась к "целиски", подняла обеими руками тяжеленный револьвер и с грохотом выпалила с правую мишень.
– Нрав у дядюшки Патрика точно могильный камень, пулей не прошибешь, - сообщила она.
– Старый козел, трухлявый, а характера на целый полк легионеров хватит!
Изумленно подняв брови, Каргин уставился на девушку, потом перевел взгляд на мишени.
– Так это Патрик… Патрик Халлоран?
– Нет, леденец на палочке!
– передразнила Мэри-Энн, явно наслаждаясь его ошеломлением.
– Для недоумков-ковбоев!
Права моя Кэти, права, подумалось Каргину: братец - болван и фраер, сестрица - стерва. Чудят миллионерские ублюдки! Кони сытые бьют копытами… С жира бесятся… А чего ж не беситься - при обороте в шесть миллиардов и собственных островах?